Извращенная Гордость

— Достаточно времени, — сказал я и нахмурился. — Ты не сказал мне, что случилось с Харпер.

— Как и ожидалось, она использовала Адамо, чтобы снабжать ее наркотиками. В тот момент, когда он сказал ей, что ничего не может ей дать, она бросила его и призналась, что трахалась с другим парнем. Адамо раздавлен. Он принимает все это слишком близко к сердцу.

— Он сердится?

— Зол на Мейсона, а не на девушку.

Я улыбнулся.

— Этого достаточно. Нам все еще нужен кто-то, с кем Адамо сможет разобраться завтра. Скажи Фабиано, что я хочу, чтобы он привел Мейсона на посвящение.

Нино задумался.

— Может, это сработает. Ревность и разбитое сердце хорошие мотиваторы для жестоких действий.

— Где он?

— На улице, курит. Я дал ему одну сигарету.

— Пойду поговорю с ним.

— Я не уверен, что он лучший партнер по диалогу на данный момент.

— Я тоже.

— В этом-то и проблема, — сказал Нино с кривой улыбкой.

— Иди трахни свою жену и перестань меня бесить.

— Ты не был в Сахарнице с тех пор, как привез сюда Серафину.

Я вздохнул.

— Может быть, я не в настроении для шлюх. Я беру несколько дней безбрачия.

— Ты не делал этого с тех пор, как начал трахаться.

— Прекрати все анализировать, Нино, — прорычал я и зашагал прочь, прежде чем ударить его.

Адамо сидел в шезлонге у бассейна, хмуро глядя в темноту, сигарета свисала изо рта, придавая его лицу зловещее сияние. Он не поднял глаз, когда я опустился рядом с ним.

Он глубоко затянулся сигаретой, и мне потребовалось все мое почти несуществующее самообладание, чтобы не вырвать эту чертову штуку у него изо рта.

— Ненавижу, — пробормотал он.

— Ненавидишь что?

— Ненавижу, что с нашей фамилией люди всегда чего-то от нас хотят.

— Тебе не следовало пытаться завести друзей, давая им наркотики, — сказал я. — Мы не Санта Клаус. Мы продаем дерьмо, а не раздаем его бесплатно, и мы никогда не трахаемся с дерьмом сами.

— Когда же люди полюбят меня за себя, а не за то, что я могу им дать? Они видят только мою фамилию. Это все, что их волнует.

— У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, — сказал я грубо.

Адамо взглянул на меня.

— До сих пор ты стоил мне миллионы из-за машин, которые разбил, и наркотиков, которые позволил исчезнуть. Что я сделаю с тем, кто что-то у меня украл?

— Ты пытаешь и убиваешь их, — тихо сказал Адамо.

— Да. — я сделал паузу. — Но ты здесь, целый и невредимый, и ты знаешь, что останешься таким до того дня, когда я сделаю свой последний гребаный вдох.

Адамо опустил голову.