Извращенная Гордость

— Джерри вызвал меня в Сахарницу пару часов назад, чтобы я мог разобраться с беспорядком, который ты создал. Я нашел Симеоне с членом во рту. Я не уверен, что хочу знать, что произошло.

Я прищурился.

— Если бы ты не хотел знать, тебя бы здесь не было.

Он оттолкнулся от косяка и двинулся ко мне.

— Он прикасался к ней?

Я прекратил удары.

— Нет. Ему показалось, что он может смотреть, как Серафина принимает душ.

Фабиано изучал мое лицо.

— Где она?

— В постели.

Его брови поползли вверх.

— В твоей постели?

Я ничего не сказал, но встретился с ним взглядом.

— Итак, ты ... — он подыскал подходящее слово и сдался. — Я думал, ты хочешь использовать ее девственность как рычаг против Кавалларо и ее жениха?

Я пытался понять чувства Фабиано, но он слишком хорошо их скрывал. Если бы он приложил столько усилий, чтобы скрыть свои чувства, он бы только не одобрил моего насильственного захвата Серафины.

Я направился к нему.

— Ты питаешь к ней чувства?

Он поморщился.

— Серьезно? У меня есть Леона.

— Но тебе не нравится, что я причиняю ей боль?

— Ты Капо. Ты можешь делать с ней все, что захочешь, но нет, мне не нравится, что ты наказываешь ее за то, что сделал наряд.

Я уважал Фабиано за его честность. Большинство мужчин были слишком трусливы, чтобы сказать мне правду в лицо.

— Тогда тебе лучше уйти сейчас, потому что через два часа у меня назначена встреча с Данте и ее семьей, и Серафина будет играть главную роль.

Он отвернулся, мускул на его щеке дернулся.

— Я должен вернуться к Леоне.

— Сделай это. Иди к своей девушке. А я пойду к своей.

— Она не твоя, Римо. Она не выбирала тебя. Это большая разница, — сказал Фабиано, прежде чем повернуться и уйти.

Я вернулся к боксерской груше и пнул ее сильнее, чем раньше.

СЕРАФИНА

Даже на следующее утро пицца тяжелым грузом лежала у меня в животе, но, по крайней мере, сейчас мой желудок скрутило по другой причине, чем ужас. Я подумала, не съесть ли еще кусочек на завтрак.

Я почти не спала всю ночь. Римо не запирал мою дверь после того, как ушел, но я и не пыталась выйти наружу, опасаясь, что это ловушка.