Извращенная Гордость

если бы я знала то, что знаю сегодня, я бы приехала в Вегас раньше. Прости, что отняла это у тебя.

Римо взял меня за подбородок, и я напряглась, потому что он выглядел так, будто собирался поцеловать меня."

"— Сожаление о прошлом это напрасная трата энергии. Мы не можем изменить прошлое, как бы нам этого ни хотелось.

— Что ты хочешь изменить? — спросила я, стараясь не обращать внимания на прикосновение Римо.

Он покачал головой и мрачно улыбнулся.

— Не твое похищение. Я не чувствую ни капли сожаления о том, что украл тебя.

— Ты не жалеешь?

Я нахмурилась и слегка отстранилась, но Римо наклонился ко мне, все еще держа пальцы на моем подбородке.

— Ни единого гребаного кусочка. Я бы снова похитил тебя, чтобы стать тем, кому ты себя подаришь. Ты никогда не была бы моей, если бы я тебя не украл.

Я не спорила ни о том, что принадлежу ему, ни о том, что без похищения мы бы никогда не встретились.

— А как насчет тебя? — пробормотал Римо. — Ты жалеешь, что стала моей?

— Нет, — призналась я и, наконец, отстранилась от его прикосновения.

Римо кивнул и откинулся на подголовник.

— Вряд ли что-то стоящее можно получить без потерь, боли и жертв.

Мой взгляд скользнул по его ранам и синякам. Он пожертвовал собой ради брата. Но у меня было чувство, что это не единственная причина, почему он позволил моей семье схватить и пытать его. Он принял боль, возможно, даже потерю жизни, за шанс увидеть меня снова.

Я откашлялась и щелкнула по следующей фотографии.

Я показывала ему фото за фото, и никто из нас не произносил ни слова. Трудно было сосредоточиться на чем-либо, кроме тепла Римо, его запаха, силы и мощи, которые он источал.

Когда я наконец выключила телефон, мое тело гудело от желания. Я встретила его взгляд, который беззастенчиво остановился на мне. Римо посмотрел на меня с выражением, которое я слишком хорошо знала. Голод и господство. Он коснулся моего голого колена.

Я выдохнула. Его рука медленно скользнула между моих ног.

— Римо, — предупредила я, но он выдержал мой взгляд, его губы расширились.

— Ты позволяла кому-то трогать то, что принадлежит мне?

Я сверкнула глазами, но мое тело требовало большего. За прикосновения Римо, за его губы. Он знал ответ, видел его на моем лице.

— Нет, — тихо ответил он. — Все твоё принадлежит мне.

— Ты освободил меня, помнишь? Я принадлежу себе.

Мы оба знали, что это ложь.