Извращенная Гордость

Я выбрала облегающее темно-синее платье до пола, под цвет рубашки Сэмюэля. Я коснулась своего живота, все еще плоского, но я знала, что через несколько месяцев я не смогу больше носить такие платья.

Ребенок Римо. Я закрыла глаза. Я была счастлива и опечалена, напугана и полна надежд. Что бы сказал Римо, если бы узнал? Ему было бы все равно? Я была средством достижения цели, королевой в его шахматной партии, и он победил.

Он отпустил меня, как будто я ничего не значила.

До меня доходили слухи о его боях в клетке. Он вернулся к борьбе, к жизни.

Я была глупа.

Сэм был прав. Римо извратил мой разум, чтобы контролировать меня, и я позволила ему это.

Раздался знакомый стук, и вошел Сэмюэль. Мы не разговаривали с тех пор, как я рассказала семье о своей беременности. Стало очевидно, что им нужно время, чтобы осознать это, время, чтобы надеть свои публичные маски, чтобы наши гости не узнали правду.

Пока.

Он остановился у двери, глядя на меня так, словно я разрывалась на части прямо у него на глазах.

— Мы подходим друг другу. — я хотела увидеть его улыбку, что угодно, только не душераздирающую тьму.

— Ты прекрасна, — сказал он, но не улыбнулся.

Я подошла к нему, и в этот момент его взгляд упал на мой живот.

— Фина, избавься от него. — я замерла. Сэм подошел ко мне и схватил за руки. — Пожалуйста, избавься от него. Мне невыносима мысль, что что-то принадлежащее ему растет внутри тебя.

— Сэм, — прошептала я. — Это ребенок. Он невиновен. Что бы ни сделал Римо, ребенок не пострадает.

Сэмюэль оторвался от меня.

— Но ты пострадаешь! Как ты думаешь, что скажут люди, если ты родишь его потомство? И эта штука будет напоминать тебе о мудаке каждый гребаный день. Как ты сможешь забыть, если каждый день будешь видеть результат гребаных грехов Римо?

Я отвернулась и подошла к окну, вцепившись в подоконник железной хваткой, пытаясь сохранить самообладание. Если я хочу появиться на папиной вечеринке, я не могу потерять контроль сейчас.

Сэмюэль подошел ко мне сзади и коснулся моих плеч.

— Мне не следовало этого говорить.

— Все в порядке, — сказала я. Я положила руку на руку Сэмюэля.

— Ты нужен мне рядом, Сэм. Ребенок и я ... мы оба нуждаемся в тебе. Пожалуйста.

Сэмюэль положил подбородок мне на голову и вздохнул.

— Я всегда буду рядом.

Мы стояли так некоторое время, пока я не повернулась и не одарила Сэмюэля твердой улыбкой.