Извращенная Гордость

Он не ничего не сказал. Адамо не мог встретиться со мной взглядом, и у меня не было необходимого терпения сегодня вечером, чтобы иметь с ним дело. Может быть, завтра.

Нино наконец удалось успокоить Киару, которая наклонилась к нему, бледная и потная. Она встретилась со мной взглядом. В ее взгляде я увидел не отвращение или страх, а сочувствие и понимание, и это вызвало во мне новую волну ярости.

— Ключи, — приказал я, протягивая руки к Нино.

Он покачал головой.

— Ты сейчас никуда не поедешь.

— Дай мне гребаные ключи, — прорычал я.

— Нет.

— Я могу отвезти тебя, — съязвил Адамо."

"Я искоса взглянул на него. Конечно, он приехал на своей новой машине и, конечно, не сидел на капоте. Нино кивнул, как будто мне нужно было его гребаное разрешение, чтобы сесть в машину Адамо.

— Тогда пошли, ребёнок, — пробормотал я.

Адамо спрыгнул с машины Нино, выбросил окурок и сел в свой Мустанг. Как только я опустился на пассажирское сиденье и закрыл дверь, Адамо пулей вылетел со стоянки.

— Куда ты хочешь поехать?

Я потер висок.

— Я хочу убивать и калечить, но теперь, когда я должен присматривать за тобой, этого не случится.

— Думаю, сегодня я должен посидеть с тобой. Нино волнуется, — сказал Адамо.

Я покачал головой.

— Вы все чертова неприятность.

— Ты меня сегодня до смерти напугал.

— Надеюсь, это было не в первый раз, или я делаю что-то не так.

— Я и раньше тебя боялся. Когда ты послал за мной Фабиано из-за кокаина. Но сегодня я немного испугался за тебя.

— Поверь мне, Адамо, у тебя нет абсолютно никаких причин бояться за меня.

Адамо нахмурился.

— Это из-за нее?

Мои братья, казалось, намеревались испытать предел моего терпения.

— Заткнись и веди машину.

— Куда?

— Домой. Просто отвези нас домой.

СЕРАФИМА

Мы с мамой сидели в саду на качелях, наслаждаясь теплым осенним днем. Я вернулась всего два дня назад, и мы с мамой впервые остались наедине. Наши ноги мягко пинали землю, чтобы держать качели в движении. Мама держала меня за руку, глядя в небо.

Я знала, что у нее есть вопросы, но она не могла их задать, и не была уверена, что смогу дать ей ответы.

— Почему ты отдала Софию Данило? — в конце концов спросила я.

— Это не то, чего мы хотели, не то, чего хотел Данило, но мы должны связать наши семьи. Этого ожидают, — сказала мама. — И он порядочный человек.

— Ты сказала те же слова мне в день моей свадьбы.

Мама побледнела, но сумела кивнуть.

— Я хотела развеять твои страхи.

— Я знаю.

Ее голубые глаза встретились с моими, наполняясь болью.