Изумрудные зубки

Бабуля не хотела отсюда переезжать, хотя я и купил ей другую квартиру! И теперь я не могу продать ее комнату, не хочу, чтобы в ней жили чужие люди. Я оставил там все, как есть – салфеточки, вазочки, фотографии, накрахмаленное белье, картины в рамах, которые она вышивала крестиком. И, кстати, в ее комнате идеальная чистота! Когда я сюда приезжаю, я мою полы, вытираю пыль, проветриваю. То, что творится за пределами бабулиной комнаты, меня не волнует. Не буду же я делать ремонт для постояльцев Ариадны Степановны, в самом деле! Интересно, зачем я вам это все объясняю?

– Да, интересно – зачем? – Татьяна уставилась ему прямо в глаза.

Гигант взгляда не отвел, навис над ней горой – большой и неуклюжий, как медведь, с рыжеватыми, взлохмаченными кудрями. Смотрел он с любопытством, но без агрессии, как собака на муху, которую ей лень ловить.

И с чего она взяла, что он непременно злодей? Просто – дядя со странностями.

– Наверное, оттого я вам все это объясняю, – сказал гигант, – что вы возмутили меня своей беспардонностью. Уничтожили мои стратегические запасы, да еще открыли дверь черного хода! Бабуля годами боролась, чтобы этой дверью никто не пользовался, а вы разгребли баррикаду, которую она тщательно возводила, и вывалились во двор со своими красками!! Зачем? Чтобы изобразить абсолютно нереалистического кота? Для этого не нужно выходить на натуру!

– Пленэр.

– Что?

– Это называется «выходить на пленэр». Вы не очень-то образованны.

– А вы совсем не воспитаны. Поселились тут наверняка со своим женатым дружком! Ариадна сдает комнаты парочкам, которым негде уединиться. Сколько она берет с вас за двенадцать квадратов? Десять тысяч? Двенадцать? Оплата посуточная или почасовая?

– Четыре! Четыре тысячи в месяц берет ваша Ариадна за восемь квадратов! – Татьяна чувствовала, что сейчас заплачет.

– Четыре? За восемь? – изумился гигант. – Помилуйте, вы что, в кладовке живете?!

– Я не знаю, как называется в этой трущобе комната без окон, похожая на колодец.