Изумрудные зубки

Это была шутка. Шутка!

Примите эти цветы в знак восхищения вашей решительностью и гордостью.

Непременно отнесите в мусоропровод старые грязные розы. Такая женщина как вы не должна носить старую одежду мыть подъездные полы и принимать испачканные цветы.

Привет вам от мамы. Она не против чтобы я женился даже на вас.

Надеюсь ваш муж до сих пор не вернулся. В этом случае у меня есть шанс пригласить вас как-нибудь куда-нибудь вечером.

Флек.»

– Флек, – прочитала Таня. – Флек! – выкрикнула она вслух непонятное слово, словно это было ругательство.

Она встала, вытащила корзину с розами на балкон и охапками стала сбрасывать цветы вниз. Колючки царапали пальцы и это придавало ей злости.

«Очаровательна в старых кальсонах!»

«Шутка!»

«Она не против, чтобы я женился даже на вас!»

«Надеюсь, ваш муж до сих пор не вернулся!»

Розы падали вниз, устилая асфальт белоснежным ковром. Сверху казалось, будто перед отдельно взятым подъездом выпал первый снег.

«Флек!»

Она знает: Флек – это кличка подлой собаки, которая носит белые шмотки и держится за маменькину юбку.

Когда роз в корзине совсем не осталась, она вернула в комнату, закрыла балконную дверь, взяла свою учительскую красную ручку, с которой проверяла тетради и стала яростно расставлять запятые в гнусной записке.

* * *Утро неожиданно выдалось солнечным.

Лето, словно вспомнив, что не догуляло, решило разродиться еще одним теплым денечком.

Теплу и солнцу поддались все: городские воробьи весело зачирикали, люди сменили озабоченные лица на беззаботные, машины, здания, тротуары – все эти урбанизированные привычные прелести приобрели цвет, яркость, темп и пульс.

Сычева скинула джинсовый пиджачок и осталась в сиреневом кружевном топике, открывавшем осеннему солнцу плечи, спину и грудь. Она купила в киоске мороженое – вафельный рожок, присыпанный шоколадной стружкой, – и ощущение лета усилилось.

Зря она взяла зонт. Впрочем, и мороженое купила зря. Его нужно успеть съесть до входа в метро, а ничего нет противнее поспешного секса и тающего на солнце мороженого.

Сычева отбросила рожок в урну и нырнула в прохладные недра подземного перехода.

Все – иллюзия, решила она. Солнце затянет тучами, от мороженого останется боль в гландах, воробьи перестанут чирикать и сердито нахохлятся, лица вокруг опять станут мрачными, машины серыми, а на плечи придется надеть пиджак, иначе есть шанс свалиться с простудой.