Изумрудные зубки

На печке явно давно ничего не готовили, посуда, банки с крупами, кастрюли и сковородки были небрежно и как будто бы наспех распиханы по своим местам. Холодильник был отключен, а из продуктов в нем находились только специи, сухое печенье и макароны.

– Бардак! – опять не удержался от возмущения Глеб и тут заметил...

Он заметил, что на полу мелом был начерчен какой-то контур. Таким контуром обводят криминальные трупы.

Афанасьев в ужасе отскочил к двери.

Это что же получается, Таню убили?! И именно поэтому в квартире грязно, на плите нет еды, а телефон не работает?

«Спокойно! – приказал себе Афанасьев.

Во-первых, мужик в халате сказал, что он обязательно дозвонится Танечке.

Во-вторых, контуры на полу не могут соответствовать очертаниям тела его жены. Скорее всего, здесь лежал мужик ростом не меньше метра восьмидесяти. Он лежал, раскинув руки и вытянув ноги.

Глеб зашел в ванну, выпустил воду с пеной, заполнил ведро водой и тщательно вымыл полы в квартире. Особенно тщательно он вымыл кухню, чтобы не осталось никаких следов мелового контура.

"Работа, ставшая за последнее время привычной, немного его успокоила.

Вместо ванны с пеной он принял прохладный душ. Вместо кофе попил жидкий чай. Вместо фруктового тортика перекусил печеньем. Кажется, жить в черном теле стало его привычкой. Господи, зачтется ли ему то, что он понял, как мало для счастья надо?!

Только бы Страх хоть немножко пригнул голову, чтобы уступить место другим эмоциям!

«Пистолет!» – вспомнил вдруг Глеб.

Бабка как-то на двадцать третье февраля подарила ему пистолет, стреляющий металлическими шариками.

Афанасьев не испытывал никакой страсти к оружию, поэтому засунул игрушку подальше, за книги на полку. Теперь он подумал, что чувствовал бы себя увереннее, если бы под рукой был тот «Макаров».

Он снял с полки все книги, но пистолета не нашел.

По спине побежали мурашки.

Спокойно!

Наверное, жена перебирала книги, нашла пистолет и.

Он покормил Арсена печеньем и сухим геркулесом. Кролик бодро поел и тут же выдал на коврик продукты своей жизнедеятельности. Глеб поморщился, но коврик помыл, прислушиваясь к себе, нравится ему это новое ощущение заботы о ком-то или не нравится?

Зачтется, или не зачтется?..

Афанасьев посмотрел на остановившиеся часы и приказал себе ни о чем не думать. Он откинул покрывало на кровати, упал на прохладные простыни.