Изумрудные зубки

Стены ресторана украшали панно, изображавшие мчащиеся табуны мустангов. У диких коней развивались хвосты и гривы, а морды озаряла необузданная жажда свободы.

Несмотря на белый день, за столиками сидело много народа, причем всем было хорошо «за тридцать», и на всех были байкерские прикиды – кожаные штаны, куртки и банданы на голове. В динамиках надрывался тяжелый рок.

– Э-э, да тут клуб по интересам! – присвистнул Карантаев, галантно отодвигая стул и давая Сычевой усесться.

– Лучше всего здесь готовят седло ягненка под молочно-брусничным соусом, – поделилась «секретом» с лейтенантом Сычева.

– Ты завсегдатай? – Карантаев сел напротив и огляделся.

Подбежал официант – тоже в байкерском прикиде, и сунул им в руки меню в кожаной черной обложке.

– Давненько к нам не заглядывали, – с улыбкой сказал он Сычевой.

– Повзрослела, остепенилась, продала мотоцикл, – вздохнула Сычева и, даже не заглянув в меню, отложила его на край стола. – Мне, Марат, как всегда, и товарищу моему то же самое, только без «Маргариты», он за рулем.

Официант кивнул и, лавируя между столиками, скрылся на кухне.

– Жаль, что ты проходишь по делу. Я хотел бы иметь с тобой неформальные отношения, – сказал Карантаев, рассматривая свой сбитый на костяшках кулак.

– Судя по большому количеству спецсредств, которые ты при себе имеешь, ты со многими, кто проходит по делу, хотел бы иметь неформальные отношения, – усмехнулась Сычева, наливая себе минералку, в качестве бесплатного бонуса стоявшую на столе.

– Ты имеешь в виду мешок презервативов? – уши Карантаева опять стали наливаться розовым цветом.

Он спрятал сбитый кулак под стол и в упор уставился на Сычеву. – Так я это... вчера подпольный цех накрыл. Индусы презервативы левые, несертифицированные по коробочкам паковали и по аптекам рассовывали. Наши парни весь товар конфисковали, а этот мешок нерасфасованных резиновых изделий я потом уже в подсобке нашел, вот в багажник и запихнул.

– Я имела в виду наручники.

– А-а, так они всегда при мне! Мало ли что.

Работа такая. – Карантаев тоже налил себе минералки и мелкими глотками начал пить ее, запрокинув голову. Кадык ходил на его горле как поршень, а сбитая рука чуть заметно дрожала. Сычева снова припомнила вкус лейтенантских соленых губ. Этот вкус ей самым бессовестным образом нравился, и она самым бессовестным образом не побоялась себе в этом признаться.

Официант принес заказ.

Карантаев набросился на еду так, будто голодал минимум последние года три.