Изумрудные зубки

– Ой, девочки! Я не убийца! Это хорошо или плохо?

– За это меньше дадут, – задумчиво произнес Тарас. – А как насчет поделиться, девушки? – вдруг засмеялся он. – Это было бы справедливо!

– Я-то думала, вы приличный мужчина, Тарас, – сказала Татьяна. – Машину имеете, бабушку любите.

– Я и приличный, я и люблю. Но жизнью и свободой вместе с вами рискую. Ведь если что, мне не отвертеться!

– А что, это действительно справедливо – оплатить Тарасу Евгеньевичу участие операции, – встряла Сычева, сосредоточенно ведя машину.

– Вы прелесть, – сказал Тарас и чмокнул Сычеву в щеку.

Татьяна отвернулась к окну. Ее не должно касаться, кого и куда целует циклоп.

– Девочки, я не сказала вам главного, – отняв от лица руки, прошептала Афанасьева. – Глеб сбежал от своих похитителей! Он жив, девочки!! Жив и где-то скрывается!

– Вот так сюжет! – Сычева резко затормозила у дома.

Они приехали.

– Господи, еще и какой-то Глеб, – вздохнул Тарас, выходя из машины. – Надеюсь, он такой же приличный человек, как и все мы?..

* * *Дверь конспиративной квартиры была настежь открыта.

В прихожей было темно.

– О господи! – Сычева попятилась.

– Бежим отсюда! – Афанасьева ринулась вон из подъезда.

– Стойте! – схватил ее за руку Тарас. – Куда же вы? Я хочу знать, что происходит в моей квартире. Мне дорога память о бабушке и я не переживу, если пропадет хоть один слоник с ее комода. И потом, здесь же парень оставался, ну, этот, из глухой сибирской провинции...

– Из Болотного, – подсказала Татьяна.

– Ну да, из Болотного.

Несколько минут были слышны только его гулкие шаги по квартире. Поочередно, во всех комнатах зажигался свет.

– Эй, заходите! – крикнул наконец Тарас. – Тут все в порядке и, вроде, ничего не пропало!

Тани гуськом зашли в коридор.

В квартире, и правда, не было следов разгрома, все вещи на первый взгляд остались на местах.

– Пашка, наверное, картину пошел продавать, да дверь не закрыл, – предположила Татьяна.

– Картина на месте, – Сычева зашла в комнату и указала на Монро с роскошным лисьим хвостом.

– Девочки! Идите сюда! – раздался взволнованный голос Афанасьевой с кухни. Татьяна и Сычева наперегонки ринулись к ней.

Таня сидела на табуретке и в безвольно опущенной руке держала тетрадный лист.