Изоляция

 – Либо ты подчинишься, либо я прикажу скелхам уничтожить транспорт с припасами и оборудованием!

«Вот оно, звериное лицо, выползло из-под маски мудрого властелина. Нет, – подумал Антон, – не зря старики винили в случившемся ксеноморфов».

Но выбора не осталось. Го-Лоит четко обозначил перспективу неповиновения.

Мог ли он пожертвовать всеми, кого любил, в угоду сиюсекундным эмоциям?

Ожесточенная внутренняя борьба вспыхнула и тут же угасла."

"– Я согласен. – Антону пришлось сделать мучительное усилие, выдавить тихую фразу.

* * *Теперь каждое утро он просыпался от неприятного толчка.

Ему прислуживал скелх. Он заходил бесшумно, смертельная грация его движений выдавала прирожденного убийцу. Коснувшись плеча человека, скелх неизменно спрашивал:

– Все хорошо?

– Да, – привычно уняв дрожь, сквозь зубы отвечал Антон. Ему в пищу добавляли какие-то препараты, отчего сон походил на беспамятство, а бодрствование переполняло организм энергией.

– Завтрак. – Скелх сервировал стол и уходил.

Умыться, съесть безвкусную, но питательную массу, поработать на комплексном тренажере входило в ежедневные утренние обязанности Антона.

– Ешь. – Он никогда не повышал тон, но взгляд красноречиво говорил: не подчинишься, заставлю. Выполню свою работу.

Антон все же проверил, устроил маленький бунт. Вошли еще двое скелхов. Они схватили Антона и держали, пока третий насильно кормил: нажимал на определенные точки в районе шейных позвонков, отчего рот непроизвольно открывался, запихивал пищу, заставлял глотать.

Антон не стал повторять глупых попыток, но злость затаил.

Непривычные чувства прижились в сознании. Родной мир остался в неведомой дали. Антон не смирился, но понял: неповиновение ни к чему не ведет. Действовать надо иначе. Но как?

Он угрюмо размышлял над своими возможностями. Убить пару скелхов? Ну да, смогу. И что дальше?

На седьмой день заключения он проснулся в неузнаваемой обстановке.

– Нейрокомпьютер, – в своей лаконичной манере пояснил скелх. – Ты будешь учиться.

– Чему? – Желание придушить скелха никуда не исчезло, но тревога за близких заставляла Антона обуздывать эмоциональные порывы.

– Сейчас узнаешь.