Изоляция

– И все-таки это завораживает… – Яна окинула взглядом механический муравейник.

Да, панорама потрясала, оставляя горькое послевкусие. Смерть, словно тень, кралась за ними. Не хотелось ничего загадывать наперед, но в душе Антона наперекор всему тлела искра надежды. «Однажды эта мощь, созданная людьми, начнет созидать, а не разрушать», – упрямо думал он.

К ним подошел Казимир. Он только что эмоционально спорил с Урманом и Артемом и теперь выглядел мрачным, решительным.

Казимир сухо поздоровался с Антоном, взглянул на Яну.

– Ситуация изменилась, – ничего не поясняя, заявил он. – Вы оба нужны мне на мостике «Тени Земли». Возражения не принимаются! – отрезал Казимир в ответ на вопросительный взгляд Яны, затем кивнул Антону, отзывая того в сторону.

Они отошли к посадочному капониру, несколько минут о чем-то говорили, но до слуха девушки долетел лишь обрывок фразы, когда тиберианец вдруг повысил голос:

– Справишься?

– Да, – не колеблясь, ответил Антон.

* * *Строй.

Двести пять человек.

Утренний туман тек полосами, оседая капельками конденсата на бронескафандрах.

Урман внимательно осмотрел экипировку, оружие, отошел на пару шагов.

Не важно, кем мы были в прошлом. За чьими идеями следовали, кого любили или ненавидели. Не важно, из какой мы Вселенной (он нашел взглядом Антона). Мы люди. Сегодня этого достаточно. Урман махнул рукой, понимая: им сейчас не нужны слова.

Строй распался.

Казимир, прихрамывая, не оборачиваясь направился к шлюзу «Тени Земли».

Артем и Урман обменялись короткими взглядами. Им сегодня пилотировать два штурмовых носителя.

Урман поднялся в рубку, сел в кресло. Отработали захваты, манипуляторы прочно зафиксировали бронескафандр в противоперегрузочной системе пилотажного ложемента.

Импланты включились в работу. Миг – и прямой нейросенсорный контакт поглотил рассудок, сжал его в пылающую точку, а затем мир внезапно вернулся, но уже в ином восприятии.

Он стал нервным центром роботизированного комплекса. Семь боевых искусственных интеллектов вошли во взаимодействие с человеческим рассудком. Они принадлежали иной эпохе, и любая, даже самая незначительная нотка фальши в мыслях будет истолкована ими превратно, приведет к губительным последствиям.

Информационная нагрузка на разум возросла тысячекратно.