Измены. Мы принадлежим друг другу

Особенно, вспоминая дом, который смотрели первым. Снова в голове роятся мысли, которые отталкиваю, как могу.

-Что скажешь? – обращается вдруг ко мне Романовский, выбрав момент, когда риелтор отошла поговорить по телефону.

Едва удерживаю челюсть на месте. Пытаюсь справиться с шоком, параллельно подбираю правильные слова.

-Я уже говорила, что дом должна выбирать твоя жена, а не я.

Замечаю, как неожиданно начинает улыбаться сын после моих слов. Никита ему загадочно подмигивает, и они вдвоем смеются.

-Что за секреты? – смотрю поочередно то на одного, то на другого.

-Просто… - обнимает меня на секунду Артем, затем отбегает, чтобы изучить камин, находящийся в углу комнаты.

-Интересует не именно твое мнение, а, как бы правильнее выразиться, женское мнение.

-Второй, - говорю о доме, который понравился менее всех остальных. Злорадствую. Но хоть убейте, не хочу, чтобы в первом доме жила какая-то американка.

Никита смотрит на меня изучающе. Почему-то думаю, что не верит мне, что догадывается о моих не самых добрых помыслах.

-Можем ехать теперь домой? – хочу скорее завершить эту встречу. Хватит с меня на сегодня Романовского и его жены, которую я пока даже в глаза не видела.

-Можем, - соглашается Никита.

Первой на обратном пути высаживаем риелторшу. Она всё никак не может выйти из машины. Напоследок облизывает Романовского всевозможными способами. И с хозяевами обещает поторговаться, и быть на связи в течение двадцати четырех часов семь дней в неделю. В общем всё, только бы Романовский не сорвался с крючка и всё-таки купил через неё какую-либо недвижимость.

Как только остаемся втроем, сын тут же начинает тараторить без умолку. И дома ему все понравились, и остаться ночевать у папы уже не терпится и, конечно же, купить собаку давным-давно пора.

Когда Романовский тормозит у моего дома, Артема осеняет гениальная мысль.

-Папа, а пошли к нам в гости, - едва ли не прыгает на своем месте.

-Думаю, твоя мама будет против, - хитро посматривает на меня Никита, обернувшись.

-Мама, ты против? – расстраивается сын.

Вот и как тут отказать, глядя в эти грустные глазки? Бросаю на Романовского убийственный взгляд и заверяю Артема, что я нисколько не возражаю. Никита понимающе смотрит в ответ. Конечно, он не верит моим словам. Но ему это нисколько не мешает. Выгружаемся и дружной толпой идем домой.

Никита

Весь день едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос, глядя на Олю. Слишком уж читаются её настоящие эмоции. Бурлят, словно лава в вулкане.