Изменники Рима

- С тех пор, как месяц назад я сменил последнего командира гарнизона, ни один путешественник не пересек реку. Мне сказали, что, когда Рим и Парфия довольствовались простым враждебным отношением друг к другу, через Евфрат было много движения. Я полагаю, именно так мы собирали информацию о том, что там есть. Теперь другой берег реки может быть концом света. Я отправил патруль через несколько дней после прибытия моей когорты. Они пошли вверх по берегу и через невысокий гребень на противоположной стороне, и с тех пор их больше не видели.

Никого. Они просто исчезли. Однако враг был замечен. Я знаю, что они послали отряды для набегов через Евфрат к северу отсюда, но они не пытались перейти через мой брод. Тем не менее любой дурак знает, что если они действительно вторгнутся в Сирию с армией, Бактрис будет там, где они нанесут удар в первую очередь. И как вы думаете, как долго я и мои люди продержимся? - Он вздохнул. - Учитывая, что ваше посольство обречено на бесполезную трату усилий, вы могли бы с таким же успехом остаться здесь и помочь защитить Бактрис.

- В чем смысл? Если вы правы, то я умру либо на другом берегу реки, либо взаперти здесь. Все, что мне осталось сделать, это выбрать где. Если я останусь здесь и нападет Парфия, смерть неизбежна. Если я решу продолжить с посольством, по крайней мере, есть шанс, хотя он может быть и небольшой, что царь Вологез согласится на мир. Если это произойдет, тогда я выживу, как и вы, и ваши люди.

Подумайте об этом и пожелайте мне всего наилучшего.

Клодий задумчиво закусил губу на мгновение, а затем пожал плечами. - Это ваши похороны, мой друг.

- Я надеюсь, что до этого не дойдет. Я не из тех солдат, которые живут в поисках славной смерти. Я бы предпочел сделать все возможное, чтобы сохранить мир и прожить долгую жизнь. Но если начнется война, то, конечно, я выполню свой долг, даже если это означает, что я отдам свою жизнь за Рим.

Префект задумался. - Чего бы это ни стоило, я надеюсь, вы заставите парфян сохранить мир.

Звуки шагов эхом разнеслись по стенам зала, и Катон обернулся и увидел, как писарь возвращается с хлебом, сыром и бараниной на большом блюде, балансирующем на его предплечье, и небольшим кувшином с вином в другой руке. Клодий указал на чистое место в конце одного из столов. - Наслаждайтесь едой, трибун Катон. Может статься, что это ваш последний ужин.