Изменники Рима

– он остановился, затем сделав глубокий вдох, повысил свой голос насколько мог, чтобы максимально большее число людей на валу могло его расслышать. - Единственная еда, которая может спасти вас от голода, – это та, что в этих повозках, которые стоят прямо за мной. Давайте, ребята. Положите конец этой чепухе, и мы все сможем наполнить желудки свежим жареным мясом. Теперь я почти чувствую его запах.

- Довольно твоей лжи! - крикнул Орфит. - Ты не посмеешь сжечь припасы. Вы будете голодать вместе с остальными из нас.

И все мы знаем, как сильно легат любит свою еду, не так ли, мальчики?

Некоторые из мужчин на валу начали насмехаться над Корбулоном, а затем Орфит с вызовом протянул руку в сторону полководца. – Ты не посмеешь сжечь фургоны. И ты не посмеешь уничтожить конвой. Ты лжец!

- Ты говоришь, я лжец? - Корбулон повернулся к преторианцам и поднял руку вверх. - Центурион Макрон! Когда я опущу руку, приказываю поджечь первую повозку.

Когда люди на частоколе услышали его слова, многие испустили мучительные крики.

Некоторые умоляли его не отдавать приказ. Другие повернулись к Орфиту, чтобы потребовать, чтобы он открыл ворота и принял условия командующего. Катон видел, как префект оглянулся по сторонам, его лицо было испуганным, когда он почувствовал, что его авторитет начал таять.

- Давайте возьмем эти фургоны силой! - крикнул он. - Это мясо наше, ребята! За мной!"

"Он повернулся и исчез из поля зрения. Мгновение спустя Катон увидел, как ворота открываются, и появляется Орфит во главе своей вспомогательной когорты.

Катон потянулся за мечом, но не вытащил его. Он отчаянно надеялся, что командующий найдет слова, чтобы победить мятежников. Когда сирийцы вышли из лагеря к нему, Корбулон держался и держал руку поднятой.

- Это мое последнее предупреждение! Немедленно остановитесь, или телеги сгорят!

- Не обращайте на него внимания, парни! - крикнул в ответ Орфит. - Ублюдок не посмеет!

Ясные звуки буцины пронеслись по лагерю, забили тревогу, и ауксилларии дрогнули и остановились прямо за канавой.

Далекие крики и шум привлекли внимание Катона к Тапсису, и он увидел, что городские ворота открыты, и люди бросились вниз по склону к земляным валам, окружавшим осадную батарею. Остальные повстанцы достигли начала подходной траншеи и уже крушили защитные щиты и разрывали плетеные конструкции фашин на куски, чтобы земля и камни просыпались в траншею.