Изменники Рима

Он тотчас повернул голову набок, и его судорожно вырвало.

- Очаровательно. - Аполлоний отступил и посмотрел на Катона. - Что ж, этот еще жив. Что нам с ним делать? Мы не можем держать его с собой. Он выдаст нас при первой же возможности.

- Свяжи его и положи в трюм.

Аполлоний вздохнул. - Я так не думаю."

"Он взял нож, схватил мальчика за волосы и откинул его голову назад, резким движением лезвия перерезал ему горло. Кровь хлынула на палубу, юноша застонал и в панике уставился над собой.

- Опля, - пробормотал Аполлоний сквозь стиснутые зубы, поднимая извивающееся тело и наклоняя его через борт.

- Это решило проблему.

Катон впился в него взглядом. - Я сказал тебе связать его.

- Да, ты сказал - просто сказал Аполлоний, затем указал на брызги и лужи крови на палубе. - Я лучше уберу это, пока не рассвело. Не хочу, чтобы мы выглядели как мясной квартал для лодок, видящих это, если они будут проходить рядом.

К тому времени, когда солнце поднялось над холмами на востоке и залило пейзаж по обе стороны реки красным светом, палуба была очищена от крови, и Аполлоний искал что-нибудь поесть и выпить.

На палубе под рулевым постом капитана был шкафчик, и Катон отошел в сторону, чтобы агент мог его обыскать. Он наклонился и достал два маленьких кувшина с вином. Один был пуст, поэтому он выбросил его за борт. Второй был наполовину заполнен; он вынул пробку, понюхал, поморщился и отправил туда же, куда и первый.

- Значит, будет вода, - пробормотал он, продолжая поиски.

Мгновение спустя он обнаружил большую колбасу, завернутую в тонкую ткань, и небольшой сундучок. - Ага!

Он открыл сундук и поднял его, чтобы Катон увидел. Внутри было небольшое состояние в серебряных монетах.

- Более чем достаточно для наших нужд, - кивнул Катон. - Интересно, сколько из этих денег Демокл собирался потратить на пару хромых кляч для нас.

Аполлоний закрыл сундук и положил его обратно в шкафчик. Он развернул колбасу и собирался разрезать на несколько толстых ломтиков, когда заметил, что по лезвию все еще стекает кровь мальчика.

Из уважения к чувствительности своего спутника он перегнулся через борт, чтобы смыть кровь, прежде чем продолжить. Мгновение спустя двое мужчин удовлетворенно жевали куски мяса, жира и хрящей, пока баржа продолжала двигаться вверх по реке, а Катон положил свою свободную руку на румпель.

Со своего места на откосе высоко над рекой город-крепость Дура-Европос открывал прекрасные виды.