Изменники Рима

Я не хочу больше сюрпризов сегодня ночью.

- Да, господин.

Катон некоторое время лежал неподвижно, беспокоясь по поводу явного дезертирства Фламиния. Его беспокоило то, что он неверно оценил характер этого человека. В то же время он был достаточно человечен, чтобы посочувствовать затруднительному положению Фламиния и понять, как гордый ветеран будет раздражаться, если ему придется жить как рабу. Тем не менее, этот человек жил в условиях строгой дисциплины легионов и понимал связь между солдатами и обязанность подчиняться приказам вышестоящего офицера.

Преторианцы, составлявшие эскорт Катона, не имели выбора в этом вопросе после того, как их выбрали для работы, и никто из них не дезертировал, поэтому Катон не мог найти приемлемого оправдания действиям Фламиния. Возможно, этот человек ценил свою свободу больше, чем верность товарищам, а может быть, он был просто трусом. В любом случае он должен быть наказан, если его поймают. Это была неприятная перспектива, и какая-то часть Катона надеялась, что Фламинию удастся сбежать и спасти его таким образом от необходимости отдать приказ забить его до смерти. "

"Он перевернулся и попытался выбросить из головы все подобные мысли. Он завидовал способности Макрона засыпать почти по своему желанию. Он заставил себя сосредоточиться на том, чтобы сосчитать каждый вдох до сотни, и после дюжины медленных, глубоких вдохов погрузился в сон без сновидений, не обращая внимания на холод.

Пелий разбудил его незадолго до рассвета, когда было достаточно светло, чтобы ясно видеть окружающий пейзаж.

Остальные мужчины зашевелились и начали подъем, чтобы начать оседлывать лошадей и приторочить свое снаряжение к крепким лукам по обе стороны от седел. В отсутствие Фламиния Катон был вынужден подготовить своего собственного скакуна и поручил лошадь раба одному из преторианцев. Воздух все еще был холодным, и дыхание людей и лошадей клубилось тонкими облаками влаги, которые быстро исчезли. Когда на восточном горизонте начал брезжить рассвет, последний солдат эскорта был уже готов выступать.

Скорбный птичий крик раздался где-то вдалеке, и Аполлоний остановился, поправляя седельные сумки, и посмотрел в том направлении. Катон увидел, как тело агента на несколько мгновений застыло, а его зоркий взгляд скользнул по окружающему ландшафту.

Он мягко подошел к агенту. - Что-то случилось?

Аполлоний не ответил сразу, но продолжал смотреть, слегка наморщив лоб.

- Я не уверен, трибун… Я думал, что что-то там слышал.