Измена. Жизнь заново

– Глебушка, за что Дина со мной так? – всхлипывает свекровь и манерно кладет ладонь на лоб. – Ой, давление скакануло. Где мои таблетки?

– Мама, сейчас, – муж бросается в столовую, где в ящике комода хранится аптечка.

– Я ей сюрприз хотела сделать, а второй день получаю нож в спину, – продолжает стенания Алла Борисовна.

– Дина, я тоже тебя не понимаю, – поддерживает мать муж.

В нашей семье так всегда. В любом конфликте я уступаю, ухожу в тень, чтобы сохранить мир в семье. Вот и сейчас сжимаю сумочку под мышкой и шагаю к выходу, а невысказанные слова горят огнем в груди.

Возвращаюсь, наблюдаю, как Алла Борисовна капает в рюмочку пахучее лекарство, выпивает его одним глотком.

– За ремонт в мастерской огромное спасибо, я это оценила, – говорю свекрови и тут же добавляю: – Но признайтесь, у вас есть шкурный интерес.

– Что? У меня? Да как ты смеешь?

Теперь она хватается за сердце. Глеб мечется: то бросается ко мне, то к матери. Я смотрю на нее и ни капли жалости не шевелится в груди, а потому добиваю:

– И вообще, с этого дня все домашние дела делим поровну.

– Но чем тогда будешь заниматься ты? – вскрикивает муж.

Я подхожу к нему вплотную, беру за галстук, притягиваю к себе.

– Милый, я буду заниматься собой. Начну ходить по салонам, на фитнес, на шопинг, на посиделки с подружками. Дорогой, разве я хуже твоей мамы?

– Нет, но…

– Спятила, девка! Мы тебя почти подобрали на улице, а ты! – свекровь разворачивается к сыну. – Я тебя предупреждала, что в тихом омуте черти водятся.

Я даже дышать перестала от несправедливых слов. Слабые ростки чувства вины тут же зачахли.

– Ма-ма! – вскрикивает Глеб. – Хватит! Дина, ты тоже прекрати. Какая муха тебя укусила?

Но я смотрю только на свекровь. А она, кажется, уже поняла, что брякнула лишнее, видно, что нервничает, отводит взгляд.

На что намекает эта стерва? Кого она хотела в жены сыночку?

Да, я рано осталась без родителей, но не бедствовала.

– Нет, вы продолжайте. Какой красавице я дорогу перешла?

Спрашиваю тихо, едва выдавливаю слова. От шока даже выплеснуть ярость не могу. А она переполняет меня, рвется наружу.