Измена. Жизнь заново

В уголках лучиками разбегаются морщинки, четко очерченные губы слегка улыбаются, а идеальному носу позавидовала бы любая девушка.

– Х-хорошо, – заикаюсь я.

– Ну, допустим, вы лукавите, – бархатисто смеется доктор.

Приглядываюсь: на бейджике черным по белому написано его имя – Виктор Викторович Белых.

– Есть немного.

– Давайте, я вас осмотрю.

Он откидывает одеяло, приподнимает ночную рубашку. Теплые пальцы прикасаются к коже, а я чувствую, как мурашки бегут по спине, а щекам становится горячо.

«Идиотка! – просыпается внутренний цензор. – Тебе ночью операцию сделали, а ты от чужого мужика млеешь. Еще и моложе себя».

– Щекотно, – шепчу осипшим голосом и ловлю быстрый внимательный взгляд.

Наверняка знает, как магнетически действует на женщин его мужской образ.

– Главное, не больно. А щекотка не смертельна, – улыбается он. – А теперь поговорим серьезно. Вас привезли вовремя. Скажите спасибо своему другу.

– Он не мой.

– Острый живот – само по себе опасное состояние для жизни человека.

Мое богатое воображение тут же выстраивает логическую цепочку дальнейших событий. Теперь вместо мурашек ледяной холод охватывает плечи, я зябко передергиваюсь. Доктор быстро набрасывает одеяло, секунду медлит, и прячет под него еще и мои руки. Его внимательные глаза так близко, а пахнет от него настолько волшебно, что я зажмуриваюсь.

Лечение идет хорошо. Еще бы! С таким-то доктором!

Лялька приносит мне альбом и карандаши, я делаю наброски, и главной моделью выступает ваза с орхидеями.

Владислав больше не дает о себе знать, зато Глеб звонит каждый день, тревожится. Но меня навещают в основном Сима и дочь.

– Вот видишь, видишь, – ворчит подруга в очередной визит. – Ты готова пожертвовать собой ради семьи, а они заняты своими делами.

– А что делать, Сим?

Я с тоской смотрю на окно, по которому барабанит дождь, перевожу взгляд на орхидеи, и опять сердце наполняется теплом. Хотя… белый след на пальце Влада не дает покоя. Зачем-то же он кольцо снял.

«Все мужики одинаковые. Ни одному верить нельзя!» – появляется горькая мысль.

– Что ж, Диана Алексеевна, – говорит доктор во время последнего осмотра. – Берегите себя.