Измена. Во все тяжкие

По крайней мере, снова получается плакать.

Глава 24.

Утро воскресенья выдается таким же скверным, как и моё состояние. Хорошо хоть, Володя, как я и мечтала, остался ночевать у своей матери. Маша вчера вечером позвонила, сообщила эту прекрасную новость.

Нехотя встаю и иду на кухню. Завтракать совершенно не хочется, но безумно мучает жажда. Алкоголя ночью было выпито немало, во всяком случае, для меня. Открываю банку с маринованными огурцами и жадно пью рассол. Смотрю за окно. На улице льет, как из ведра. Вспоминаю, что именно шум дождя по крыше и разбудил меня в такую рань.

Часы показывают только восемь утра. Впереди целый день, который, если честно, хочется целиком провести, закутавшись в одеяло и предаваясь жалости к себе. Отчаянно борюсь с этим желанием. Нельзя. Несмотря ни на что, нужно жить дальше.

Приняв душ и приведя себя в божеский вид, снова беру машину Володи. Испытываю при этом запретное удовольствие - наглость придает веры в себя. По пути к маме и сестре с племяшкой пытаюсь настроиться хоть на какой-то минимальный позитив.

Когда захожу в квартиру, внутри разливается тепло от царящей вокруг атмосферы. Мама, открывшая мне дверь, довольно улыбается, держа на руках маленькую Леру. Сестра, как только я начинаю тискать племяшку, тоже появляется из спальни и радостно меня приветствует. Хорошо, что хоть здесь всё хорошо.

Попив вместе чая и поболтав немного о проделках Леры, Лена с малышкой уходят в комнату, мы с мамой остаемся наедине.

-Как у вас дела? – мама в ожидании моего ответа нервно крутит кружку.

-Мы откровенно поговорили с Володей, - встаю и прикрываю дверь плотнее, не хочу, чтобы сестра слышала подробности. – Он мне изменял. Постоянно, - говорить об этом, конечно, тяжело, но не могу не похвалить себя за то, что уже удается вполне адекватно реагировать на сложившуюся ситуацию и не лить глупые слезы.

-Постоянно? – мама сильно удивлена.

-Он сам сказал. Для него, как оказалось, мужская измена – это норма.

-Оля, - мама ищет подходящие слова, на её щеках быстро расползается румянец, - он, может, в сердцах это сказал. Володя… Ну, не мог он…

-Мам, перестань, - довольно резко обрываю её причитания. – Что он не мог? Мог. Ещё как мог.

-И что теперь?

-Теперь, как и планировалось до этого, развод, - в моем голосе впервые за долгое время не слышно ни капли сомнения.