Измена. Во все тяжкие

И более того… Я боюсь! Боюсь… Что будет теперь? Как жить дальше? Володя виноватым себя не чувствует и оправдываться явно не собирается. Но ведь и я не могу закрыть глаза на всё. Не могу. Он ранил так сильно. Сильнее, наверное, просто невозможно. Что теперь делать? Нужно ведь что-то решать."

"Несмотря на то, что ничего не хочется, медленно поднимаюсь и начинаю мыться. После душа наношу на лицо хороший слой макияжа. Только он сможет спрятать следы жутких выходных. Не хочу, чтобы окружающие заметили моё состояние.

Рассказывать о том, что произошло у нас с Володей, не собираюсь никому, даже маме. Не хочу её волновать. К тому же мне стыдно. Понимаю, что стыдиться этого не должна, ведь я ни в чем не виновата, но ничего не могу с собой поделать.

Когда часы показывают семь утра, иду в комнату Маши.

-Машуль, просыпайся, - присаживаюсь рядом и целую дочь. Только она помогает мне хоть как-то держаться на плаву. Не хочу, чтобы она переживала из-за того, что мы с Володей поругались. Хотя, возможно, она уже и так что-то поняла.

-М-м-м, - раздается в ответ недовольный стон. – Ещё пять минут.

-Жду тебя на кухне, - ещё раз целую её в румяную щечку и выхожу из спальни.

На кухне, приготовив Маше незамысловатый завтрак, обессилено сажусь за стол и бесцельно смотрю в окно. Солнечные лучи пробиваются сквозь редкие тучи, раскрашивая всё вокруг ярким светом. Всё, но не моё настроение. Не могу думать ни о чем другом, кроме отношений с Володей. Не знаю даже, как буду сегодня работать. Не напортачить бы чего.

-Доброе утро, - спустя десять минут раздается голос дочери. Она садится напротив меня и недовольно смотрит на манную кашу с ягодами.

-Доброе утро, Машуль, - я через силу улыбаюсь дочери, мечтая о том, чтобы она не стала пререкаться по поводу завтрака.

Мне не везет.

-Опять каша. Я не хочу, - Маша недовольно отодвигает тарелку в сторону и тянется к чашке с чаем.

-Вот именно… Опять… - срываюсь я. – Такое чувство, что было бы лучше, если бы я кормила тебя чипсами и газировкой… - стараясь сдержать обидные слезы, поднимаюсь и иду в прихожую.

Обувшись, направляюсь к машине. Глаза затуманены. Надеюсь только на то, что однажды дочь поймет: всё это я делаю лишь из любви к ней. Однажды… Но как же дожить до этого однажды? Как не захиреть в пучине обиды со стороны самых любимых людей сейчас?

Сев за руль, достаю из сумочки салфетку и прижимаю к уголкам глаз. Нельзя плакать. Нельзя допустить, чтобы так тщательно наносимый макияж потек.