Измена. Ты (не) мой генерал. Книга 2

— Ладно, — потянулся сменщик, направляя коня на приглянувшуюся поляну. Начинало смеркаться, и следовало устроиться на ночлег. — Разыщи воду, а я пока соберу дрова на костёр.

Руки Зорана были привязаны к седельному рожку, но не простыми верёвками, а путами, поглощающими магию. Рука ныла в таком положении нещадно, и он понял, что сегодня сил на побег не будет. Если бы он только знал, что всему виной ароматный напиток, чем-то напоминающий чай, в котором и содержался эффект усталости, он бы никогда не стал его пить.

Он схватился за рожок, пытаясь слезть самостоятельно, и упал на больную руку, громко вскрикнув. Гермион смотрел, как пленник катается по земле, шипя от боли, и усмехнулся.

— Первый раз с коня слезаешь что ли? — выдавил из себя шутку, расставляя руки в стороны. И тотчас же по земле побежали ветки, валяющиеся то тут, то там. Оказавшись рядом, складывались в кучу, нагромождаясь друг на друга, пока Гермин делал пасы руками.

Зоран лежал, пока перед глазами от боли мельтешили чёрные пятна.

— Ты можешь излечить мою руку? — поинтересовался он у неприятного эльфа, который искал для себя удобное место.

— Могу сломать тебе вторую, — ответил тот, и тут же громко засмеялся над собственной шуткой. Он прошёлся по всем карманам, понимая, что зажечь костёр ему нечем, и уставился на пленника.

— Зажжёшь? — кивнул в сторону хвороста, и Зоран показал связанные руки. — Ладно, развяжу, только сразу говорю, бежать некуда, это моя земля.

Он сделал несколько шагов к Зорану, когда мимо просвистела стрела, втыкаясь остриём в дерево рядом с Зораном. Гермин тут же упал, перекатываясь за камень, и Зоран последовал его примеру.

— Нехорошо поступаешь, Гермин, — прозвучал знакомый голос, и на поляне появился тот самый воин, что пленил Авалоса.

— Бартиоль, дружище, — поднялся из-за камня Гермин, раскидывая руки. — Я-то думал, что разбойники.

— Разбойник тут один, — парировал сменщик, — и он передо мной.

— Я просто хотел отвести пленника сам, чтобы ты не утруждался. Молодая жена, — Гермин несколько раз подкинул брови, намекая на что-то скабрезное, — все понимают.