Измена. Ты (не) мой генерал. Книга 2

Она смотрела на него, вспоминая, что там, с Найлом, был дракон. Белый, огромный. И это был…

— Авалос здесь? — испуганно принялась она озираться по сторонам, чем смутила Ингальвура.

— Нет, нет, успокойся, — он обхватил её в объятья, чувствуя, как дрожит хрупкое тело. То ли от испуга, то ли от желания скорее узреть своего мужа.

— Я видела его, — зашептала горячо. — Он меня спас! Это был Зоран!

— Лео.

Альф не лгал. Он просто не знал подробностей, но видел, что именно Леотард вернул Авилину в замок.

— Нет, — не могла согласиться эйра, отстраняясь и прикладывая руки к голове.

— Мы найдём моего брата, — обещал ей Альф, внутренне сжимаясь. Она падала в пропасть… И он причастен к этому. — Тогда я не пощажу его, как однажды. Довольно ошибок, и так дорого заплатил за свою беспечность.

— Где Зоран? — Авилина не могла унять дрожи. Он пришёл за ней, он спас её. И последнее, что она помнит, как невидимые силы утаскивали его к краю пропасти.

— В Аскарде, Авилина, успокойся.

Альфу казалось, что драконица испытала настолько сильные эмоции, что теперь путает реальность со снами. — Он просто тебе пригрезился…

— Нет!

Дверь приоткрылась, и в проёме показалось лицо лекаря, который тут же вошёл в комнату.

— Я слышал голоса, император, — слегка поклонился он поясняя свой визит.

— Она не в себе, — отступил Альф, освобождая путь Авинору.

— Я видела его, как сейчас тебя. Почему ты не веришь мне? — на её глазах навернулись слёзы, и лекарь тут же дал знак императору покинуть комнату.

С тяжёлым сердцем Альф выбрался в коридор, отправляясь к Леотарду. Возможно, он даст ответы на вопросы.

Осберт Бейль сидел под деревом рядом со своим сыном, слушая рассказ Иды, которая явилась свидетелем чудесного спасения госпожи.

— Посмотрите, как он похож на вас! — пыталась убедить Осберта в сходстве.

— Расскажи о себе, — попросил, и Леотард поведал историю, которую рассказала ему старая Аута.

У Осберта перехватило горло, когда в описании женщины он угадал повитуху, приходившую в ту ночь. Ему сказали, что ребёнок мёртв. На самом деле, он даже не держал в руках бренное тельце младенца, а лишь хоронил то, что ему выдали.