Измена. Цена правды

Приняла душ и отправилась спать."

"Вот только посреди ночи, около четырех часов, кажется (впрочем, это уже было больше похоже на раннее утро), в мою дверь начали ломиться.

Спросонья, хмурясь и собираясь высказать заблудившемуся туристу, что он наверняка ошибся этажом, открыла дверь, чтобы выплеснуть свой гнев, и замерла.

На пороге стоял Глеб. Раскрасневшийся, с расстегнутым воротником рубашки и съехавшим и почти не держащимся на шее галстуком, что он наверняка хотел снять, но в пути внезапно передумал.

Увидев меня, Лавров обличительно поднял руку, целясь мне в грудь.

– Ты! Что ты делаешь в моей комнате?

До моего обоняния донесся стойкий запах перегара.

Он был пьян. Причем, судя по тому, как Глебушку шатало, принял на грудь он очень прилично.

– Я в своем номере. Твой по соседству. – Указала влево, одновременно с этим чувствуя, как с души свалился не камень, а целый булыжник.

Жив! Жив и почти здоров! Алкогольное отравление не в счет.

Неверный муж свел брови вместе, перевел взор, куда ему указали, прищурился, пытаясь рассмотреть табличку возле моей двери.

– Мда?..

Он сделал попытку шагнуть, тут же запутался в ногах, чуть не упал, но схватился за стену, оставаясь вертикально.

– Может, тебе помочь?

– Я сам!

Выглянула в коридор. Лавров не сдерживал эмоции, и разговор выходил несколько громче, чем того требовали приличия.

Вышла к нему, хватая за предплечье и дергая на себя.

Пусть ругается уже в спальне!

Глеб попытался вырваться.

Все же воспользовалась его шаткой позицией, затолкала в номер и захлопнула за мужем дверь.

– Ты еще смеешь кричать? – практически прошипела.

Видимо, резкая смена моего настроения что-то перемкнула в его пьяном мозгу. Глеб свел брови вместе и попытался выдать членораздельное:

– Мариш. Я хочу все объяснить.

– Да за тебя уже все сделали! Мамочка твоего сыночка! Целых двух! Ты же сына хочешь? Чтобы был второй Лавров! Такой же весь из себя сильный, властный, красивый и чертовски сексуальный! И чтобы так же, как и папочка, разбивал сердца?!

Он пытался сфокусировать на мне взгляд, явно боролся с тем, чтобы снова не пошатнуться.

– Пошел ты к черту, Лавров! Ненавижу тебя! – Ударила его кулаком по груди. – Ненавижу! – Снова удар. – Ненавижу, что заставил… поверить! В то, что у нас может все получиться! Ты же, блядь, идеальный! – Он начал наступать, оттесняя меня, и я пятилась, пока не уперлась босыми ногами в борт кровати.