Измена. Тайный наследник. Том 2 (СИ)

33

— Слыхал, что сделают с этим драконом изменником? — говорит зеленщик, розовощекий мужик с усердно прилизанными назад черными жиденькими волосами

— Это с которым? — спрашивает его приятель.

— Который отправил собственную жену на смерть, Сандерс. И говорят, что он хотел узурпировать трон а своей женой сделать вдовушку императора.

— Ты больше верь, что говорят. Люди чего только не говорят.

— Я верно тебе говорю. У моей тетки муж служит в имперской концелярии, там слухи ползут во всю. Кое кто из них даже был на суде.

"— Ага, а моя пятилетняя дочурка знакома с самим великим князем-драконом и играет в песочнице с его детишками-драконами. Заврался ты, Амир. Драконов не убивают, это каждому известно.

— Вот увидишь. Дата казни уже назначена и состоится в день коронации нового императора. Соберут весь народ. Хочешь верь, хочешь не верь, а я правду говорю.

— Что-то я сомневаюсь. Дракона ведь нельзя убить, как они собираются отрубить голову тому, кто не боится острой стали? Он просто отрастит голову обратно и все.

— Уж у нового императора-то наверняка есть способ. Говорят, он самый сильный дракон за всю историю.

— Нда-а, не завидую я этому изменнику].

— Говорят, что у него был целый гарем, по женщине на каждый день месяца. Редкостный греховодник. Поделом ему. Мне так только его жену жаль.

Я слушаю разговор зеленщика и его приятеля, надвинув капюшон так, чтобы моего лица не было видно. Они уверены, что я не слышу их, но благодаря своим нитям, стоящие в полсотне метров от меня люди слышны мне так же отчетливо, как если бы я стояла возле прилавка, рядом с которым они судачат.

С тех пор, как мы прибыли в столицу, везде, куда не сунься, каждый трещит без умолку о Каэне Сандерсе и том, что его должны казнить. Неслыханная вещь. Еще ни разу на людской памяти такого не было, чтобы казнили дракона.

— Пойдем отсюда, — говорит Иос, выходя из таверны и берет меня под руку, — здесь его тоже нет.

— Может быть он вовсе уехал отсюда? — спрашиваю я.

— Нет, — морщится Иос, — вряд ли уехал. Если его нигде нет, значит, возможно, он давно мертв.