Измена. Тайный наследник. Том 2 (СИ)

Он видел Каэна не так, как видели его все остальные, но видел то, чем он может стать. И сейчас, держась за корону, глядя на пылающее тело моего истинного, я наконец поняла, почему Шрайк хотел оставить престол именно ему. Он знал, как всё будет. Он знал, что Каэн решил всех обмануть, знал, как поступит Салемс. Он видел всё это, как хороший игрок видит шахматную партию наперед.

Сейчас горит не Каэн, сейчас горит его гордыня, его гнев, его жажда власти. Горит его бесконечная любовь к себе самому и уверенность в собственной правоте.

Именно так работает корона. Сжигая своего носителя, она делает его истинным правителем.

Только сгорев без остатка, опустившись на самое дно и добровольно отдав себя огню, он может стать тем, кто унаследует эту империю и будет править справедливо.

Каэн кричит, и в этом крике я больше не слышу отчаяния и боли, в этом крике я слышу нечто другое, то, чего не слышат все остальные, потому что не слышат крика первого императора, прошедшего через это сожжение.

В крике Каэна я слышу крик новорождённого.

И когда он открывает глаза, я отпускаю руку, оставляя пылающую корону у него на голове. Мир в это мгновение сужается до одной точки, сосредотачивается на пересечении наших взглядов. На меня смотрит Каэн и одновременно уже не он. Я вижу и Шрайка, который носил эту корону до него, и Валена, императора, который правил до Шрайка, и всех остальных.

Шрайк знал, что делал. Он изначально хотел передать всю власть Каэну, видя в нем того единственного, кто сможет выдержать истинный огонь с помощью силы наследника. Его не волновали интриги других князей, его не волновало то, что Каэн не готов, он знал, к чему все придет в конце концов.

От этого взгляда вся память, что хранилась где-то в глубине, открывается мне, и я вспоминаю всю свою прошлую жизнь, все моменты, хорошие и плохие, все моменты горя и счастья рядом с Каэном. Я вспоминаю детство и юность, вспоминаю нашу первую встречу и силу невероятной любви, вспоминаю его предательство и то, как он растоптал мою любовь ради жажды власти.