Первый шаг к мечте

Идти в одном темпе с Надеждой было невозможно. От этого коробка становилась еще тяжелее, и Нина пошла вперед, пообещав подождать Надежду в конце аллеи.

— О, а вы можете занести коробку в дом и оставить в своей комнате? — живо спросила та. — Мне бы не хотелось заставлять вас ждать на морозе. Потом, после завтрака, когда вы будете свободны, я зайду к вам и заберу ее.

— Да пожалуйста, — легко согласилась Нина, обрадованная тем, что ждать неторопливую толстуху не придется.

— И еще, милочка. Очень вас прошу, не рассказывайте никому, что вы встретили меня на прогулке и что эта коробка на самом деле моя.

Не нужно, чтобы об этом кто-нибудь знал. Пусть это будет нашей маленькой тайной. Хорошо?

Она смотрела так умоляюще, что Нина согласилась, хотя происходящее ей не нравилось. На миг в голове мелькнула шальная мысль, что в коробке бомба и что она, Нина, сейчас своими руками пронесет ее в дом, да еще и спрячет в своей спальне. Мысль показалась настолько глупой и нереальной, что Нина тут же прогнала ее.

В конце концов, мало ли что старуха-мать прятала от своего красавца-сына с голубыми, глубокими, но довольно-таки безжалостными глазами. В каждой домушке, как известно, свои погремушки. Не стоит задумываться над непростыми взаимоотношениями в семье Липатовых, вот и всё. И никакой тебе бомбы.

Изрядно устав, она дотащилась со своей ношей до входа в дом, ввалилась в прихожую, втянула носом приятные ароматы, похоже, только что испеченных блинчиков. И, предвкушая вкусный завтрак, начала разматывать шарф и снимать куртку.

На часах было без двадцати восемь, не так уж долго она и гуляла. Разувшись и подхватив коробку, Нина прошла в холл и начала подниматься по лестнице.

Повернув налево, она двинулась к своей комнате, желая как можно скорее избавиться от дурацкой ноши. Мимо нее вниз неспешно прошествовала Ольга Павловна, кинула безразличный взгляд на коробку и прошла дальше. Из соседней комнаты раздавались странные звуки. Плакала Тата, причем так горько и отчаянно, что у Нины аж сердце зашлось.

Так плачут только от очень большого горя. Она хотела было уже постучать и зайти, но ее остановил задыхающийся Татин голос:

— Нет, не надо. Не смей. Я очень тебя прошу, не сейчас. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всех на свете. Но я не могу позволить тебе сделать это сейчас. Не надо. Мы их убьем.

Она снова залилась слезами, видимо, слушая, что отвечает ей собеседник. Нине стало неудобно, будто она специально подслушивала под дверью.