Первый шаг к мечте

Или все еще по привычке выполняет обязанности секретаря? Незаметная, серая, словно мышка, она с тревогой и беспокойством следила за тем, как руки трогают кляссер, открывают обложку, начинают листать глянцевые страницы с маленькими квадратиками, уютно устроившимися в своих гнездышках.

— И кто понимает, что это такое? — спросил Артем. — Раф, ты?

— Никогда не увлекался филателией, — спокойно ответил Аббасов. — В эту часть своей жизни Георгий Егорович меня никогда не посвящал.

— Ты, Вить?

— Да я поверхностное представление имею, если честно.

— Тоже мне, бином Ньютона. — Николай усмехнулся, взял кляссер в руки, открыл на первой странице. — Эх вы, профаны. А еще интеллигентами прикидываетесь. Дайте сюда и учитесь, пока я жив. Кстати, если вы думаете, что наш дед был охренительным филателистом и коллекционером, то ошибаетесь. Он не собирал уникальную коллекцию, он вкладывал деньги. Поэтому в этом кляссере марок немного, но все они на вес золота.

— Знаменитая «Баденская ошибка» — почтовая марка из первого выпуска Великого герцогства Баден. Черный прямоугольник на сине-зеленой бумаге, выпущенный в 1851 году, с указанием номинала посередине. Первая серия марок состояла из четырех наименований, каждая из которых изготовлена на бумаге определенного цвета. Так, почтовые марки в девять крейцеров печатались на розовато-лиловой бумаге, в шесть крейцеров — на сине-зеленой.

— До наших дней дожило всего четыре экземпляра «Баденской ошибки». — Голос Николая звучал с присущей ему монотонностью, но окружающие слушали внимательно. В библиотеке повисла тишина. — Один хранится в Музее связи в Берлине, три других сменили уже множество частных владельцев.

— И сколько она стоит? — хриплым голосом спросил Гоша и откашлялся.

— За сколько и где купил ее дед, я не знаю. — Николай пожал плечами. — Но на последнем аукционе в две тысячи восьмом году неизвестный покупатель приобрел «Баденскую ошибку» за полтора миллиона евро. Возможно, это и был дед. Не думаю, что с тех пор она подешевела.

— Полтора миллиона евро? — В голосе Гоши слышалось недоверие.