Первый шаг к мечте

— Тогда почему я должна тебя бросить? И почему в течение месяца? Из нас двоих странно в последнее время ведешь себя ты, а не я.

— Нина, — в голосе его послышалась мольба, — пожалуйста, не гони ты лошадей. Я не могу тебе сейчас все объяснить. Ты сама все поймешь, причем в самое ближайшее время. Мой приезд сюда еще больше все усложняет, но не приехать я не мог. Просто поверь мне, что я по-прежнему тебя люблю. И потерпи немного.

— Да почему я должна терпеть? — Нина чувствовала, что начинает злиться.

— Потому что это чертово дело о наследстве все запутало.

— Так и есть. Как говорит мой сын, я на удивление самодостаточна. Всегда такой была. Но тем не менее есть люди, уважение которых мне бы терять не хотелось.

— Например?

— Например, Рафик Аббасов. Или Никита Чарушин.

— Мне кажется, что никто из перечисленных тобой людей и не подумает о тебе плохо. — Павлов снова пожал плечами. — А даже если подумает, то потом передумает и извинится. Это нестрашно.

— Ну, если нестрашно, то пойдем вниз. Попробуем войти в клетку с тиграми. — Нина засмеялась: — Милый мальчик Гоша обязательно захочет попробовать на зуб вкус моего мяса. А так как он — товарищ избалованный, то препятствовать ему вряд ли кто-то станет.

Они выходили из комнаты, когда у Павлова зазвонил телефон.

— Спускайся, — шепнул он одними губами, — я поговорю и приду."

"Спорить Нина не стала. Она по натуре вообще не была ревнивой, считая, что свое никуда не денется, а за чужое и волноваться не стоит, поэтому опускаться до подслушивания у дверей не стала, а действительно спустилась в столовую, где уже собралась практически вся семья. Не хватало только Марины и Никиты Чарушина. Даже Вера Георгиевна, бледная, осунувшаяся, но не менее надменная, чем обычно, была здесь, впервые выйдя к обществу после смерти сына.

— Что это за история с найденной и тут же потерянной книгой? — повелительно спросила она у Нины, едва та вошла в столовую. — Тема рассказал Коленьке, а тот мне. Вы что, голубушка, всерьез полагаете, что мы можем позволить вам умыкнуть у нас филателистическую редкость стоимостью в десять миллионов долларов и ничего не предпринять?

— Мама, — попытался остановить ее Николай, но это было не так-то просто.