Первый шаг к мечте

— Он никого не имел в виду…

— Николай! Я же попросил вас мне не врать. Все слишком серьезно.

— Боже мой, с чего вы взяли, что я вру? Витька никого не имел в виду. Он говорил не о человеке.

— А о ком?

— Ни о ком, а о чем. О марке. Редкой марке, которая должна была быть в коллекции нашего деда, потому что он нам показывал ее прошлой зимой. Тогда он только ее купил и страшно гордился своим приобретением. Все требовал, чтобы мы ее хорошенечко рассмотрели, рассказывал ее историю, в общем, находился в состоянии некоторой ажиотации.

— Вы уверены, что он говорил о марке?

— Абсолютно. Он перед сном заходил ко мне в комнату, чтобы поговорить об этом.

— И как? Поговорили?

— Нет, у меня болела голова, и я сказал, что не собираюсь гоняться за тем, чего нет.

— «Британская Гвиана» — это марка?

— Да. Марка. Это редчайший в филателии экземпляр, марка номиналом в один цент с восемью углами, которую в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году выпустила Британская Гвиана в Южной Америке. Почти весь тираж был арестован, и почтмейстер, мистер Далтон, распорядился выпустить еще одну серию, так называемую аварийную. Ее печатали в газетной типографии черной краской на красной бумаге.

— И это действительно филателистическая редкость? — Чарушин повернулся к Аббасову.

— О да, — тот невозмутимо кивнул, — в две тысячи четырнадцатом году она была продана с аукциона одному американцу, а Георгий Егорович выкупил ее уже у него аккурат перед прошлым новым годом. И действительно, очень гордился тем, что ему удалось провернуть такую сделку.

— И сколько же стоит эта пропавшая марка?

— За сколько ее приобрел Липатов, я не знаю, — Рафик продолжал изображать полную невозмутимость, — но на аукционе «Британская Гвиана» была продана за девять с половиной миллионов долларов.

— Сколько? — не выдержав, тонким голосом вскричал Гоша.

Аббасов промолчал.

— Так. — Никита почесал кончик носа, что выдало в нем сильнейшее волнение.