Измена. Ребенок от бывшего

 – Олух припёрся, да? Разорался. Я душ принимала, опоздала. Так бы зарядила по башке сковородкой. Что он хотел?

– Да зол был из-за моей мести, но что-то хотел сказать. Не успел, шлюшка позвонила, сказала, роды начались. Умчался так, что пыль вихрем!

– Негодяй! Пойдём, милая, завтрак стынет. Хочу с тобой о малыше нашем поговорить, ты к врачу ходила?

– Ещё нет. Немного приду в себя, поеду в поликлинику. Надо сделать УЗИ, анализы сдать и на учёт встать.

– У кого планируешь наблюдаться?

– Да здесь где-то, поблизости. Можно я у тебя какое-то время поживу?

– Юляшка, ты чего? Это даже не обсуждается.

– Не хочу, чтобы Ярослав о ребёнке узнал. Вдруг ещё заберёт. Поэтому здесь останусь и клинику подальше от столицы найду, чтобы не пересекаться с ним. Хотя, у него забот теперь прибавиться! Ему не до меня будет. И это, честно сказать, только мне на руку.

– Он ещё тыщу раз пожалеет, когда узнает, на какую блядину чистую, светлую девочку променял. Марина ему еще устроит.

– Согласна…

Родные стены лечат. С мамой, с братьями мне хорошо, спокойно. Они помогают мне переживать внутреннюю боль. Отвлекают и поддерживают. Главное, найти занятие по душе, чтобы переключиться и не думать о дурном.

Телефон молчал, никаких новостей. Я и сама его решила выключить на день и отправилась на прогулку к реке с братьями. Погода сегодня была замечательная! Отдохнули мы прекрасно.

Вернувшись, увидела, как к дому катится автомобиль премиального класса. На душе похолодело. Я знала, кому он принадлежит.

Моей «дорогой» свекрови.

Анфисе Геннадьевне Кравчук…

* * *– Сашка, Юрик, идите-ка в дом.

Дверь тонированной иномарки открывает водитель и подаёт руку медленно выползающей оттуда женщине – низкорослой, ухоженной блондинке, одетой в брендовые вещи.

Анфиса Геннадьевна, как всегда, вся из себя, но с недовольным лицом. Осматривает местность брезгливо, ёжится и находит взглядом меня. Ближе подходит, пока я стою у калитки, смотрит с таким видом, будто перед ней не человек, а жук навозный.

– Ну и грязища! Коровами несёт! – кряхтит свекровь, передвигаясь как шимпанзе в цирке, боясь запачкать изящные туфельки в колдобинах. – Ничего не меняется.

– Да уж, это вам не Рублёвка.