Измена. Право на истинную (СИ)

И если Верховный Жрец ничего не говорил Ивару, то как… Как ему удалось узнать имена наших сыновей? Неужели старый хитрец прав, и мы настолько связаны, что нам не надо некоторые вещи даже обсуждать, чтобы прийти к единому мнению?

— Приятно познакомиться, Эрвин, — Вестар с улыбкой заглядывает в румяное личико племянника, а после поддается в сторону Вестара и всматривается в глаза второго малыша, — и Анрей.

— Мать Луна и Лес еще не дали мне своего ответа, — из черных теней прихрамывая появляется Верховный Жрец.

— Да хорош, старый, — Вестар переводит на него недовольный взгляд.

— А тебя, что, отпустило, раз ты тут уши развесил на ветру?"

"— А этих двоих, похоже, наоборот, прихватило, — Вестар расплывается в улыбке. — В гляделки играют. Не моргают уже минуты две.

— Как-то у нас тут торжественной церемониальности не хватает. Непорядок, — Жрец с наигранной печалью вздыхает. — Так… — устало озирается, отступает и разводит руки в стороны.

Трава вздрагивает под легким порывом ветра и в воздух медленно поднимаются желтые светлячки. Вспыхивают огоньками и летят к ночному небу, неторопливо кружась в хаотичном танце. Анрей и Эрвин замирают, и в следующую секунду смеются звонкими колокольчиками.

— Ну, хоть кто-то тут оценил мои старания, — Жрец выдыхает и опускает руки. — И не верьте своей мамке, что я лжец и обманщик.

Я оглядываюсь и чувствую, как по щеке бежит слеза.

— Ладно, извинения приняты, — он рассерженно отмахивается от меня и переводит взгляд на Ивара. — А ты, давай-ка, по всем правилам метнулся за праздничной дичью.

Не дождавшись ответа, шагает к нему, аккуратно забирает из его рук Анрея, который тут же хватает его за бороду.

— Зайчика хотя бы принеси, Альфа. Можно даже белочку, но это совсем несерьезно будет.

Глава 36. Как спалось?

— Это что? — спрашиваю я, глядя на гору мертвых полевок на столе.

— Полевки, — едва слышно отвечает главная кухарка, а за ее спиной прячутся ее помощницы. — Альфа принес.

Я прижимаю кулак к губам, закрываю глаза и медленно выдыхаю, чтобы не сорваться на бледную кухарку, которая взволнованно вытирает ладони о фартук. Она ничего не понимает. Никто здесь ничего не понимает, кроме меня. Мой муж издевается надо мной. Вот тебе, дорогая, мыши, о которых ты мечтала, в качестве ритуальной дичи.