Измена. Отомстить дракону (СИ)

– О ком ты?

– Женский голос, – произнесла дама, и я услышала стук её каблуков, а вскоре увидела увеличивающуюся тень на фоне окна.

Быстро убрав голову, я затаилась. Даже дышать перестала.

– Может это служанки в коридоре? – попытался успокоить подозрительную матушку Экман.

На счастье моё и правда в отдалении прозвучал женский смех. По быстрому звуку каблуков поняла, что женщина подошла к дверям, раскрыла их и гаркнула на шумных девушек:

– Почему ещё здесь?! В это время вы вообще не должны тут появляться! – Далее послышались извиняющиеся девичьи голоса.

– Я спросил, откуда у тебя информация про красную драконицу.

– Ах да! Случайно услышала, горожане судачили, что видели её вылетающей из имения Денвера Морентера.

– Как она к нему попала?

– Не знаю, это уже не так важно. Главное, ты должен с ней познакомиться как можно скорее.

– Зачем?

– О Боги! Не заставляйте меня думать, что мой сын глупый! – воскликнула женщина.

– Я прекрасно понял тебя, мама, только это бессмысленно. Как я к ней подойду? Не могу же я прийти к племяннику императора и заявить, что хочу познакомиться с его женщиной!

– Она не является его женщиной, иначе бы драконы не дрались за неё. К тому же Морентер помолвлен.

– Он также был участником битвы и, смею тебе напомнить, что я тоже помолвлен. У меня скоро свадьба.

– Леди Джейн из благородного рода, но красная драконица ещё благородней, ходят слухи, что она родственница самого Фиара, уж очень на него похожа.

– Красная драконица умеет обращаться, а я нет, – с грустью проговорил Экман.

– Вот и надо сделать всё, чтобы она стала твоей! – Воскликнула Миранда и более тихим тоном добавила: – Только подумай, какими сильными родятся ваши дети и даже могут претендовать на трон.

– Было бы хорошо, но вряд ли она на меня посмотрит.

– Что за глупости?! Ты у меня такой красавец! Я это говорю не только как мать, но и как женщина.

Что есть, то есть. Экман действительно чертовски красив. Вспомнив образ молодого мужчины, когда его впервые увидела, я тяжело вздохнула. Но затем в памяти всплыла неприятная сцена нашего разговора в тюрьме. Тогда его красота только отталкивала: холодный презирающий взгляд, плотно сжатые губы. Он смотрел на меня, как на ничтожество.