Отец моей подруги

– Не надо так, Даш, – прошу умоляюще. – Я понимаю, это непросто принять.

– Да пошла ты.

Дарья встает из-за стола так резко, что стул, на котором она сидела, падает, привлекая внимание других посетителей. Пока поднимаю стул, Дашки и след простыл. Выйдя на улицу, вижу как она садится в такси, видимо вызвала заранее, пока мы разговаривали.

Вздохнув, иду обратно. Я даже телефон не взяла с собой, надо попросить кого-нибудь в кафе вызвать мне такси. Дверь позади хлопает, оборачиваюсь и вижу Олега. Он раздражен и взъерошен.

– Как ты тут очутился?

Бросаюсь к нему, он сжимает меня в объятиях, и только в этот момент понимаю, что меня трясет.

– Больше не уезжай, не взяв мобильный, – глухо говорит Олег мне в волосы. – Я переживал, все мои работники занялись твоими поисками.

– Даша позвала…

– Да, я ее встретил по дороге, точнее заметил в такси.

– Как ты узнал где я? Она сказала?

– Нет, моя дочь меня заблокировала, не могу ей теперь звонить, – усмехается горько. – Один из моих работников видел, как вы подъехали сюда, и я сразу рванул.

– Значит тебе не надо рассказывать о нашем разговоре, – вздыхаю. – Наверное и так понятно…

– Не надо. Она перебесится и все примет.

– Но мы уже никогда не станем подругами как раньше.

– Все может быть, никто не знает как будет, Яна.

– Я… мне жаль. Теперь у тебя испортятся отношения с детьми.

– Я разберусь

– Я могу уехать… На время.

– Нет. Никуда я тебя не отпущу.

– Но мне все равно надо домой.

– Поедем вместе. Познакомишь с мамой.

– Хорошо.

– Мы обязательно поженимся, Василькова, слышишь?

– Мы и так женаты, – делаю робкую попытку улыбнуться.

– На этот раз будет иначе, Яна. По-настоящему.

Возвращаемся с Олегом на ферму, тишина, никого не видно, дом словно вымер.

– Ты голодна? – заботливо спрашивает любимый.

Пытаюсь вспомнить, когда ела последний раз. Наверное, еще в самолете! Странно, но нет чувства голода. К тому же совсем не хочется ни с кем сталкиваться. Боюсь, что остальные обитатели дома, Мария Петровна, муж ее, тоже будут теперь на меня с подозрением и неприятием смотреть.

– Я не хочу ничего, – вздыхаю.

– Не хочешь никого видеть, – проявляет проницательность Олег. – Понимаю. Иди в постельку, малыш. Я что-нибудь приготовлю и принесу.

– Что ты, не надо… Ты тоже устал.

– Даже не надейся, – чмокает меня в нос Архипов. – Когда ты рядом у меня открывается второе дыхание."

"Олег сделал вкусные сэндвичи, потом мы еще долго валялись, смотрели телевизор, разговаривали.