Измена. Найти свое счастье (СИ)

И отмахиваться сложно: пусть Герасименко отвечает за то, что сделал. А это… Это лишнее… Неправильное…"

"Убедив себя пойти в деканат и рассказать, как было на самом деле, успокаиваюсь. Справку даже брать не буду в понедельник.

Становится чуть веселее, когда решение принято. Я просто не смогу… соврать… А это выглядело бы ложью…

— Мам, я ушла, — шепчу спине родительнице, поймав её отражение в зеркале, когда заглядываю в спальню.

Она показывает «класс» большим пальцем, внимательно слушая собеседника.

Хватаю мешок, набитый мусором, чтобы по дороге закинуть его в контейнер и перебираю ногами по лестнице, чтобы не ждать лифт.

Миную бдительных соседок, поздоровавшись с ними.

Обхожу неудобно припаркованный чёрный автомобиль с глухой тонировкой.

Я бы не обратила на неё никакого внимания, если бы он не стоял вплотную к пешеходной дорожке. Пришлось балансировать, спасая новые сапожки от луж.

— Чёрт, — ругаюсь, всё-таки наступив носком в грязь.

Пристраиваю мешок сбоку и наклоняюсь, чтобы стереть свежие точки.

— Ой! — вскрикиваю от неожиданности, хватаясь за пакет в попытке удержаться и не упасть.

Но упасть мне не дают: кто-то, вцепившись в плечо, возвращает моё тело в вертикальное положение и толкает вперед. В распахнутую дверь незнакомой машины.

От испуга горло парализует, и я не могу выдавить ни звука, задевая многострадальный мусор. Он рассыпается по тротуару, а я оказываюсь в салоне автомобиля.

Вырываюсь даже тогда, когда чужие руки отпускают, захлопнув за спиной дверь.

Боюсь поднять голову, но вскидываю её в удивлении, услышав знакомый мужской голос.

Глава 17

POV Лиза Суворова.

Мои губы непроизвольно дрожат, когда я вижу в опасной близости лицо Герасименко.

Синяки и ссадины, успевшие припухнуть, выглядят устрашающе. Особенно для меня, непривыкшей к виду жестоких побоев.

Не давая мне рта раскрыть, Валентин Григорьевич суживает глаза, которые и так видно плохо под рассечённой бровью, и цедит:

— Отзови своего утырка, Суворова, иначе я вас с мамашей сгною.

Я даже не понимаю, о чём он!

Из глаз непрекращающимся потоком начинают течь слёзы, а громкий мат с места водителя побуждает максимально отодвинуться от злого преподавателя.

— Валентин Григорьич, это ещё что за…?

Дверь, в которую я вжимаюсь спиной, открывается и я почти выпадаю на улицу, но оказываюсь подхвачена чужими руками.