Измена. Кукольная лавка попаданки (СИ)

– А теперь, может, дашь мне все объяснить?

– Хорошо, – погасше согласилась я. – Но потом ты уйдешь и оставишь меня в покое.

– Посмотрим, – мягко ответил Раймон.

Я заметила его уклончивость. Но честно говоря, мне стало уже плевать. Раймон усадил меня среди подушек, сам опускаясь рядом. Перед тем, как заговорить, он потянулся к моей ладони. Видно, хотел держать за руку, каясь в своих грехах? Я не стала облегчать ему исповедь.

«Мучайся, гад. Заслужил», – с этой мыслью я отдернула ладонь и скрестила руки на груди.

– Я действительно встретил тебя случайно, – тем временем со вздохом начал Раймон. – В ту ночь, когда ты сбежала из королевского дворца. А потом меня забрала стража и привезла к Альберту. В первый момент показалось, что он сейчас закатит сцену ревности – и ладно бы так! Но мне ли тебе рассказывать, насколько хитер и изворотлив этот змей? И насколько жесток… Он сразу нашел слабые места. Альберт шантажировал меня Роной, чтобы я приглядывал за тобой. Чтобы доложил ему, если ты вдруг решишь уехать из столицы или вовсе из Эрлая.

"Было видно, что Раймону сложно, стыдно все рассказывать. Его ладони лежали на коленях, а пальцы то и дело поджимались. В этом чувствовалась бессильная злость. Казалось, Раймон с превеликим удовольствием стиснул бы их на горле Альберта, но… был вынужден подчиняться.

– Вернуть меня… – эхом прошелестела я и с горечью дернула уголком губ.

– Ты права, – кивнул Раймон, его глаза помрачнели. – Альберту нужна твоя магия. Он сказал, что не навредит тебе, но… мне тоже пришлось пойти на кое-какие уступки. Чтобы защитить тебя.

Он медленно, будто с опаской, чтобы не спугнуть, вновь потянулся ко мне. На этот раз я не дергалась, не сопротивлялась. Позволила взять свою безвольную ладонь в его бледные пальцы, прохладные от волнения.

– И что теперь? – тихо спросила я.

– Альберт хочет встретиться. Втроем.

На последних фразах голос Раймона стал тише, нерешительнее. Казалось, он и не надеялся на прощение. И все-таки потянулся ко мне. В противовес прошлому поцелую этот оказался робким, бережным.