Измена. Любовница моего мужа (СИ)

Крылов обещал помощь. И самое удивительное, ему я сейчас верю больше, чем Жданову.

- Ну и как он тебя приходывал? – интересуется Денис, когда всё же включаю свет. Он закрывается от лампочки, отворачивая голову.

- Крылов взял с меня обещание, что я не стану говорить о подобных вещах. Иначе, контракта не будет.

Он усмехается, будто здесь действительно что-то смешное.

- Мужу на расскажешь?! – не может понять.

- Я выполнила ту часть сделки, которая от меня требовалась. Хочешь подробности – спроси у него! Теперь в душ и спать! – прохожу мимо, уворачиваясь от его руки, которой он пытается ухватиться за меня.

Слышу звон стекла, но не тороплюсь на кухню. Он матерится, и снова тот же звук. Запираюсь в ванной, надеясь, что алкоголь его вырубит, но он принимается стучать ко мне.

Наверное, соседям весело, потому что, кроме нас, остальной дом погружён в сон. В таком состоянии Денис мало что соображает, особенно то, как станет смотреть в глаза Вере Павловне, что живёт под нами. Она считает нас образцово-показательной парой. И вот вам и образец, и показательность.

Стук усиливается…

А потом лезвие ножа проскальзывает между дверью и косяком, подкидывая вверх небольшой крючок. Стул, подставленный вплотную, не остановит того, кто хочет войти. Накрываюсь одеялом с головой, молясь, чтобы на этот раз он выбрал кого-то другого.

Сглатывать накопившуюся влагу нельзя – услышат. Она прозвучит громко и чётко, напоминая, что есть Ракитина. Шевелиться нельзя, привлечёт внимание.

Скрип кровати говорит о том, что жертву нашли. Босые ноги опускаются на пол, нашаривая тапки. Она молчит, но я пытаюсь угадать, кто на сей раз. Лиза? Рыжая и кучерявая с припухлыми губами, у которой ещё даже груди нормальной нет.

Жарко. Невыносимо жарко под старым советским одеялом, что вырастило ни одного ребёнка. Молчаливо грело и прятало от тех, от кого ни за что не скрыться. Дверь прикрывается, и, наконец, откидываю одеяло с лица. Бросаю взгляд вбок, определяя кого увели.

Лизу.