Измена. Дар богини драконов (СИ)

— Говорили, что муж и жена возлежат на кровати, а потом у них появляются дети.

Возлежат на кровати? Хотя чего можно ожидать от монахинь.

— Все верно. Только возлежать на кровати нужно без одежды.

Медленно снимаю камзол и кладу его на банкетку. Поможешь с рубашкой?"

"Она осторожно прикасается к пуговице. Ее тоненькие пальчики подрагивают от волнения, у нее не сразу получается справиться с застежкой. Одного робкого прикосновения мне хватило, чтобы сердце гулко забилось в груди. Что же это творится со мной? Постепенно она расстегивает всю дорожку пуговиц и медленно проводит по плечам, избавляя меня от тонкого батиста.

Все это время она внимательно рассматривает меня. Неожиданно ее рука касается черной поросли на груди. Кто бы мог подумать, что ее заинтересует именно это. Затем ее пальцы пробегают по узкой дорожке от пупка вниз и замирают у опасной границы.

Через мгновение она одергивает руку, распахивает и без того огромные глаза и вопросительно смотрит на меня. Заметила, как сильно проявляется мое желание.

— Что это? — изумленно спрашивает она.

— Обычная реакция. Можешь потрогать.

Прежде чем она успевает что-либо ответить, перехватываю ее ладошку и кладу на пах. Даже через ткань, от ощущения ее пальцев сносит крышу. Едва сдерживаю судорожный стон.

— Твердое, — выдыхает она.

— Если ты аккуратно проведешь по нему, мне будет очень приятно.

— Я хочу, чтобы тебе было приятно.

Ее решимость забавляет меня. Никогда не имел дела с девственницами. Не говоря уже о тех, что росли за высокими монастырскими стенами.

— Позволь? — я дотрагиваюсь до тончайшей ткани ее платья. Я бы сорвал его, отбросил эту ненужную тряпку к ногам, но не хочу пугать Ясмину. Поэтому бережно, попутно оглаживая ее нежное молочное тело, снимаю с нее платье. Следом к ее ногам падает шелковая лента, и Ясмину окутывает водопад золотых волос. Она тут же пытается перекинуть их вперед, прикрыть наготу, но я не даю ей этого сделать, подхватываю на руки и иду с драгоценной ношей к кровати.

Дракону не терпится насладиться ее совершенным телом. Он бушует и неистовствует внутри. Но я не могу ослабить контроль. Я не знаю, на что способен зверь.

Опускаю Ясмину на пышную перину и нависаю над ней, и тут же она огорошивает меня вопросом.

— Ты знаешь, что делать? Хотя бы теоретически?

На мгновение замираю от неожиданности. Так по моей самооценке еще никто не топтался. Но нет, по глазам вижу, что она не шутит, не издевается.