Измена. Дар богини драконов (СИ)

— Какая прекрасная семейная идиллия! Мама, папа и их новорожденные детишки, — слышу голос, который слышал множество раз, когда был ребенком. Голос, навевающий ужас даже тогда, когда звучал спокойно.

Вскакиваю на ноги и молниеносно разворачиваюсь лицом к опасности.

Никогда не думал, что встречу призрака, что человек, которого я убил, явится, чтобы спросить с меня за грехи. Это граничит с безумием.

— Отец? Ты же мертв.

— А я нашел способ воскреснуть.

Он хохочет, а я возвращаюсь в детство. Снова чувствую себя ребенком — слабым, беспомощным, забитым.

Он продолжает рассказывать о том, как ему удалось воскреснуть и добраться сюда, а я не понимаю, чего он хочет от меня, уж точно не счастливо воссоединиться с семьей. Я чувствую злобу, которая волнами исходит от него. Для чего этот сгусток ненависти преодолел огромное расстояние до острова? Неужели так сильна его жажда мести?

Главное, чтобы он не навредил Диане и детям. Она ни при чем и не имеет никакого отношения к нашим семейным разборкам.

Но мой дражайший отец другого мнения.

"— Ты так и не понял, что ухлестываешь за собственной женой. Ясминой, кажется. Она тебя провела как простачка, а ты так ничего и не заподозрил. Со змеищей Эйвери сговорились. Врали тебе, пока ты убивался о потере истинной, смеялись за твоей спиной.

— Это ложь!

Я не мог не почувствовать. Не мог не понять. И мой дракон молчал. Он бы учуял Ясмину. Оглядываюсь на Диану, чтобы она развеяла мои сомнения, но она подтверждает слова вирена.

— Все было совсем не так, Эрнан, — она испуганно смотрит на меня, прижимая к себе малышей.

Все чувства сплелись в клубок. И злость за обман, и радость от того, что моя Ясмина жива, и непонимание, как все это могло произойти, и недоверие, и надежда.

Конечно же, отец рассказал мне эту тайну совсем не для того, чтобы порадовать меня. Его цель подарить мне надежду и тут же отнять. В этом весь он. Он получает удовольствие от того, что разрушает все вокруг и ломает жизни как игрушечные фигурки.

Он подтверждает мои догадки долгой тирадой, а затем, обратившись в черный дым, появляется рядом с Ясминой, чтобы убить.

Я вижу, как черное облако трансформируется в лезвия сабель. И немой крик застревает в горле. Я снова ребенок, который ничем не мог помочь матери, когда отец избивал ее. Ужас лавиной накрывает меня.

Нет ничего страшнее — потерять, когда уже обрел. Мои дети. Моя жена, которую я знать не хотел, пока она была рядом, и которая проникла мне в душу после того, как разорвались путы истинности.