Измена. Дар богини драконов (СИ)

Единственное желание — как можно скорее изгнать то, что у меня во чреве, избавиться от невыносимого напряжения там, внизу. Инстинктивно раздвигаю ноги, согнутые в коленях.

Эрнан задирает платье вверх.

— Ты уверен, что тебе стоит туда смотреть?

— Иначе я не смогу тебе помочь. Как-то в казарме мне пришлось принимать роды у кобылы. Она родила здорового жеребенка.

Бросаю на него беглый взгляд, совершенно очумевшая от боли.

— Диана, слушай внимательно. У тебя все получится. Как только почувствуешь напряжение здесь, — он прикладывает руку к животу, — напрягай мышцы еще сильнее.

Его слова доносятся до меня словно через вату. В ушах звенит.

— Эрнан, если вдруг я не справлюсь, — вцепляюсь в его руку, вгоняя ногти в кожу, — воспользуйся ножом, зубами, чем хочешь, только достань малышей. Пусть они увидят свет. Поклянись, что позаботишься о них. Поклянись! Эрнан! — требую от него ответ. — Это твои сыновья. Ты должен спасти их, что бы сейчас ни случилось.

— Диана, что ты такое говоришь? — смотрит на меня, как на умалишенную.

— Это твои дети. Спроси у своей матери, как так вышло.

Дальше я не могу ничего сказать. Подходит следующая потуга, и я напрягаюсь так, что, мне кажется, сейчас треснут кости таза или пальцы Эрнана, которые я так и не отпустила.

— Умница. Ты справишься. Я уже вижу головку, значит, ты все делаешь как надо.

Лицо Эрнана озаряет радость, когда наш первенец оказывается у него в руках.

— Какой большой и красивый, — восхищается он.

А мне кажется — врет: малыш покрыт кровью и слизью и совсем не похож на тех розовощеких карапузов, которых я видела в нашей деревне до того, как меня отправили в монастырь.

Второй малыш появляется практически сразу. Но при взгляде на сведенные брови Эрнана, мне становится страшно.

— Что такое? Что с нашим сыном?

— Это не сын. Это дочь. Так не бывает, — он с неверием снова вглядывается в малышку, будто под его взглядом сейчас появится то, чего недостает.

Чувство облегчения вдруг уступает место неподконтрольному страху, будто сейчас случится что-то ужасное. И это «что-то» не заставляет себя долго ждать.

Воздух вдруг сгущается. Веет холодом. Я уже испытывала похожее, тогда, в Сулейме.

Раздается неприятный мужской голос:

— Какая прекрасная семейная идиллия! Мама, папа и их новорожденные детишки.

За спиной Эрнана я вижу сгусток тьмы, из которого постепенно вырисовываются очертания человеческой фигуры.