Измена: B-52 (СИ)

А вдруг и тогда не так было? Вдруг я вообще себе все придумала? И касания, и страсть, и классный секс?…

Становится вдруг так обидно, и я со всей силы жахаю его за губу, так наконец и освобождаюсь. Теперь мы тяжело дышим оба, смотрим друг на друга: у него кровь по подбородку стекает, я брезгливо вытираюсь и шиплю.

- Никогда не смей трогать меня без спроса, понял?!

- То есть ты на самом деле пришла сюда работать? - усмехается, вытирая лицо, я громко цыкаю.

- Нет, я пришла в надежде соблазнить тебя…и что? Что там по плану?

- Я тебе не верю.

- А мне плевать.

- Нет, не плевать, - снова делает на меня шаг, но не трогает — смотрит так прямо, твердо, от чего поджилки у меня трястись начинают, - Хочешь здесь работать, Ма-ри-на, тогда ты должна пройти акколаду.

Что я должна сделать? - не понимаю. Давыдов читает по моему лицу весь спектр моего смятения, снисходительно закатывает глаза и упирает руку над моей головой в шкафчик.

- Акколада — это посвящение. Нужно пополнять свой словарный запас, а не только.

- Какое такое посвящение?! - перебиваю быстро, потому что у меня абсолютно нет желаниия выслушивать очередную подколку или мерзкий намек, а он просто жмет плечами.

- Убрать кухню после корпоративна.

Дурак?! Я прыскаю. Он что серьезно рассчитывает, что мне, как официантке, неизвестно, что на кухне есть посудомойки? Например, Тетя Валя, ее так все зовут — хорошая женщина, добрая и душевная. Вечно предлагает мне в кофе коньяк добавить, а то, мол, грустная я очень.

- Я знаю…

- Тетя Валя убирает за гостями, а не за нами.

- Да ну?!

- Каждый это делал, когда устраивался.

- То есть у вас корпоративы проходят только когда кто-то устраивается?

- Нет, обычно мы делаем все по очереди, но если есть новенький…

- Дедовщина.

Теперь усмехается он.

- Где ты такое слово услышала, девочка?

- Оно не то чтобы очень сложное, мальчик.

Давыдов делает шаг назад, потом улыбается уголком губ и кивает.

- Ну да. Это же не акколада.

- Держи дистанцию. Если знаешь такое сложное слово, должен и такое простое знать.

- Если продержишься ночь... - игнорирует мой сарказм, - ...Знаешь, может быть я даже смогу смириться, что ты здесь трешься. Нравится твой острый язычок. Во всех смыслах.

Очень хочется его ударить в третий раз, но он словно чувствует, разворачивается и, махнув рукой, бросает короткое:

- Оревуар. Выбор за тобой.

А я понимаю: выбором то тут и не пахнет. Эта работа мне просто необходима, а значит…все мои планы на отдых — пока-пока. Я остаюсь.