Изгой. Кровь и пламя

Что, впечатлился? Замолк? Изнываешь сейчас от ярости? Я не стану так поступать. Ради Илизель. Я не знаю о ней ничего, но виновным можешь быть только ты. И не считай меня идиотом, Тарис. Ты бы мог напасть давно. Перебить всех защитников, остальных взять в плен, равно как и меня. А затем выпытать у меня, где находится медальон. Но ты чего-то ждешь… не нападаешь… хотя, честно говоря, мы уже заждались. Может, нападешь прямо сейчас? Я как раз высоко стою, гляжу на вздымающиеся над твоим лагерем столбы дыма…

– Дым от костров, над которыми жарятся пойманные нами в одном из поселений детишки… они так корчились, когда пламя лизало их тела…"

"– О, когда я буду убивать тебя, ты станешь корчиться куда сильнее, чем невинный ребенок, привязанный к вертелу, – заметил я бесстрастно.

– Мразь? А ты тогда кто? Или вернее – что ты такое? Я видел, как ты убил птицу смерти.

– Птицу смерти? Какое нелепое название! Ты сам придумал, да?

– Нет. Это древнее название. Я лишь перевел с уже мертвого языка.

– Мертвец переводит с мертвого языка… как интересно… и что?

– Ты сам давно не человек. Не знаю, что ты… но не человек! А скольких гоблинов ты убил, когда разорял гнездовища шурдов? Скольких невинных гоблинских детишек растоптали твои сапоги? Скольких новорожденных шурдов раздавили твои латные перчатки? Дети ведь еще не совершили греха! Не сделали ничего плохого! Но ты истребил их, Корне! Не так ли?!

– Не спорю, – ответил я глухо. – И придет время, когда мне придется дать ответ за свои деяния.

– Мы оба чудовища!

– Попрощаемся на этом открытии?

– Стой! Наш разговор еще не окончен, Корне.

– Это ты так решил?

– Так решила судьба! – в голосе принца не чувствовалось пафоса и наигранности. Казалось, что он на самом деле верит в свои слова.

– Возможно, – пробормотал я. – Хотя нет – это правда. Я и появился лишь из-за тебя. Ради того, чтобы освободить тебя из узилища. Слушай, Тарпе, я преисполнен такой дикой ярости к тебе, что едва завидев, сразу кинусь ломать твои кости… и поэтому разговора с глазу на глаз у нас не получится.

Ответом мне стал бешеный нечеловеческий вой. Заключенный в шкатулке сломанный кинжал задрожал, пропуская через себя немыслимо сильные эмоции Тариса.