Изгой. Кровь и пламя

Ответ мною получен – мы не друзья и между нами лишь временное перемирие, что продлится не дольше чем осада поселения.

– Корне… – неожиданно спросил старик, продолжающий выжигать пространство внутреннего двора волшебным огнем. – Тебе самому не страшно? Ты «выпил» досуха жизненные силы восьми-девяти десятков живых существ всего за пару мгновений! Ты «выпил» жизни небольшой деревушки одним махом… будто чарку вина осушил… И где вся эта сила выпитая? Сила, насильно высосанная? Где она?

– Время не для бесед, – напомнил я.

– Мы еще не спустились. Или собрался прыгать?

– Птицы…

– Божьи создания страдают безвинно, – хрустнул костяшками старик, и падающую вниз довольно небольшую птичью стаю окутало яростное пламя, пожравшее перья и плоть в мгновение ока.

На камнях и земле двора форта тлеют кучи праха, курится дым, трещат раскаленные угли в форме костей – включая быстро ломающиеся реберные решетки и черепа погибших людей.

Если бы не вовремя подоспевший священник, мне бы пришлось прыгать вниз, прямо с немыслимой высоты, надеясь только на свою необыкновенную живучесть.

И нельзя не быть благодарным этому человеку. Нельзя воротить лицо, ведь даже прямо сейчас седой старик продолжает уничтожать врагов, продолжает защищать моих людей и гномов, а я просто стою рядом и ничего не делаю."

"– Почему мне должно быть страшно, отче? – вздохнул я.

– Не играй словами…

– Не буду. Вон еще стайка. Прямо над нами.

Сухо кивнув, отец Флатис воздел левую ладонь, и спустя миг по платформе и нашим плечам застучали обугленные комочки птичьих тушек.

– Только крайне могущественные некроманты могут так быстро поглотить столько чужой жизненной силы и при этом суметь ее удержать в себе.