Изгой. Кровь и пламя

И всего четыре десятка послано на приступ сих стен? Вздор!

– Да, – согласился я. – Пауков слишком мало. Не было материала для изготовления?

– Материала? Это тебе не деревянные чурки для поделок, Корне! – рявкнул отец Флатис. – Души человеческие там корчатся в агонии!

– Да-да… – абсолютно не смущаясь, кивнул я. – Четыре десятка пауков… за ними идут шурды и гоблины. Их рать…

– Несколько сотен.

– Но гоблины не желают воевать…

– До тех пор пока за их спинами стоит сам Тарис Некромант, их ужас будет настолько силен, что даже трусливые гоблины превратятся в хрипящих от злобы берсерков! Ибо они знают – если дрогнут и повернут назад, из судьба будет настолько ужасной, что смерть от камня или меча покажется великой милостью… И еще! Я говорил тебе, Корне, – проклятый некромант может напитать любое, пусть даже самое тщедушное существо, толикой той силы, что бурлит в нем самом.

Я молча кивнул, не став говорить, что вот прямо сейчас я отчетливо чувствую пульсирующую в теле старика жизненную силу. Почую я ее и в гоблине и в шурде – и сразу увижу того, в чьем теле ее чересчур много.

– Я принес, святой отец! – юный запыхавшийся голос раздался позади нас.

Стефий едва дышал, уцепившись побелевшими пальцами в камень скалы, за его спиной виднелся большой мешок.

– Ты поспел вовремя, – расщедрился на скупую похвалу старик и тут же попенял: – Да не стой столбом! Доставай!

– Да, отче, – выдохнул подросток, стягивая с плеч лямки.

– Вот это да, – удивился я, глядя на Стефия. – Верно.

– Верно, – кивнул и священник. – Твой дух растет, сын мой. Похвально."

"Стефий почувствовал эмоции древнего сломанного артефакта, пробудившегося всего с минуту назад.