Изгой

Весь доступный для населения транспорт три недели только и делал, что свозил на новые распределительные пункты теплые вещи, продовольствие и медикаменты, а тот, что был доступен правительствам, – ценности, оборудование и ресурсы для заранее подготовленных бункеров.

В мире насчитывалось сто пятьдесят тысяч гражданских самолетов, за один рейс они вместе могли перевезти тридцать миллионов человек. Теоретически за те двадцать пять дней, что были отпущены на эвакуацию, можно было перевезти три четверти миллиарда, но самолетам просто некуда было садиться, они кружили над отдаленными аэродромами, принимавшими в лучшем случае десяток рейсов в сутки, многие, не дождавшись, приземлялись на шоссе.

В Северную Америку хлынул поток беженцев с юга. Те, у кого были машины, бросали их – дороги были забиты и движение встало, двухколесный транспорт стал огромной ценностью, за мотоцикл могли убить. Люди шли пешком, бежали, плыли на лодках, стараясь продвинуться как можно севернее. Мексиканцы занимали дома в южных и центральных штатах США, а на их место приходили чилийцы. Человечество постепенно перетекало в северное полушарие.

В тех регионах, куда должна была упасть основная масса метеоритов, брошенные правительствами люди обустраивались как могли – копали землянки, защищали дома фанерой и кусками железа. Или вообще ничего не делали и покорно ждали своей участи. Четыре миллиарда человек. Им все равно некуда было деваться, бедняки умирают первыми.

Болид, падавший в Гвинейский залив, весил примерно десять тысяч тонн и взорвался в небе, в пяти километрах над поверхностью, вниз упали обломки, которые особого вреда не причинили.

Первыми городами, которые разрушило практически полностью, стали Рио и Сан-Паулу. Следующим пал Буэнос-Айрес: метеориты ковровой бомбардировкой прошлись по восточному побережью, сметая все на своем пути.