Изгнание беса (сборник)

Политика есть политика, и он должен быть уверен в своем партнере. Стремления Кармазанова таким образом чрезвычайно практичны. Но как раз эта сугубо политическая предусмотрительность, прагматизм, где нет места ни чувствам, ни просто человеческим отношениям, умозрительный рационализм, иссушающий то, чему он призван способствовать, с головой выдает и явную ограниченность Кармазанова. Схоластика – сильная сторона этого человека. Он безжалостен, он видит в людях лишь пешки шахматного пространства.

Не фигуры, как таковые, привлекают его, но только – игра. И он с легкостью жертвует пешками, чтобы добиться победы. Но схоластика – это одновременно и его главная слабость. Люди – не пешки, и не всегда ими можно жертвовать безболезненно. Жизнь опрокидывает иногда самые тщательные расчеты. Расчет – это только расчет, а жизнь – это жизнь. Промах Кармазанова в этой ситуации непростителен: будто женщина, с которой мимоходом, без всякой взаимности переспишь, лишь от одного этого действия проникнется благодарностью, станет покорна, уступчива и будет верна тебе всю жизнь. Это – юношеская незрелость, свойственная иногда умным людям."

"К счастью, Жанна находит в этой коллизии веские аргументы. Вежливо, но весьма настойчиво напоминает она Кармазанову, что они имеют дело не просто с некой политической акцией, но – давайте допустим эту возможность – с соизволением Божьим. Это уже ситуация принципиально иная. И скорее всего, здесь действуют принципиально иные законы.

Вся история христианства показывает, что осуществить волю Господню дозволено только девственнице. Не случайно ведь имя Девы присвоено было и исторической Жанне д’Арк. Лично она ничего против Дмитрия Николаевича не имеет. Он ей нравится и как человек, и во многих других отношениях. И она очень благодарна ему за помощь. Только стоит ли подвергать опасности то, что они едва-едва начали? Стоит ли рисковать грандиозным планом ради мелкого удовольствия?. . Жанна разговаривает с Кармазановым на его языке и поэтому Кармазанов, несмотря на уязвленное самолюбие, ее понимает. Сквозь обиду он вынужден согласиться, что она, скорее всего, права. Он смиряется, чуть ли скрежеща зубами, и отныне не докучает ей тем, чего она не способна отдать. Кармазанов – логик, и аргументы для него сильнее эмоций. Правда, это вовсе не означает, что он отступил навсегда. Это он, Д. Н.