Изгнание беса (сборник)

И хотя дядя дядей, и на шутки он сразу же откликается, у него – стылые помаргивающие глаза опытного человека. Сразу чувствуется, что с ним лучше не ссориться. Лысина – отлакированная, по бокам ее – короткие жесткие волосы. Это сотрудники Кармазанова, с которыми ей предстоит работать. Сам Кармазанов, в отличие от команды, едет в СВ и за шесть с половиной часов ни разу не навещает своих подчиненных. Тоже – выразительная деталь, свидетельствующая о характере этого человека.

Впрочем, его отсутствия никто словно и не замечает.

Эта команда отработала вместе уже не одну такую избирательную кампанию, они давно знают друг друга и ведут себя абсолютно раскованно: подшучивают над дядей Пашей, который в ответ лишь подергивает плотной полоской усов под носом; хохоча, вспоминают различные случаи из предшествующей политической практики; если им верить, любая избирательная кампания – сплошной анекдот; карикатурно, особенно Зайчик, ухаживают за Жанной: каждое ее движение комментируются в преувеличенно-лестном для нее смысле, каждое ее слово истолковывается с привлечением философии и истории. Особенно в этом преуспевает веснушчатый Зайчик, но тучный Гоша, также попыхивает цитатами из Сенеки. Чувствуется, что образования у него – не меряно. Обстановка в купе таким образом самая непринужденная. Жаль, что Жанна не в состоянии разделить это веселье: к шуткам она равнодушна, фарсовые ухаживания Зайчика вежливо отвергает. А когда чуть оживившийся Гоша пытается заменить его в данной роли, быстрым и твердым взглядом дает понять, что делать это не следует. Не такое у нее настроение, чтобы флиртовать с мальчиками. Слишком расходятся их намерения уже в ближайшее время. Для мальчиков, и для дяди Паши – это просто работа; может быть, та же игра, но только с весьма весомым денежным вознаграждением, а для нее – это действительно что-то вроде Аустерлица, отступать ей нельзя, и пороховой дым сражения першит в горле. Вот почему она не может играть в эти игры. Ей физически плохо в коробке вагона, подрагивающей на стыках. Пользуясь первой же паузой, выходит она в грохочущий тамбур, и довольно долго стоит, прижавшись лбом к стеклу двери. Перед глазами проплывает обыкновенный российский пейзаж: заснеженные поля, лес вдоль зыбкого горизонта, длинные, похожие на бараки дома пристанционных поселков. Сутулые галки на проводах, тусклое небо. Сердце ее сжимается от странной необратимости происходящего.