Избранный

У них с Хармом не было близких отношений в духе отец/сын, тогда почему на него так повлияла новость о том, что у мужчины был еще один сын? Да и сам Кор? О какой связи может быть речь?

Никакой, не считая его права убить ублюдка.

Которое, Лейла была права, сейчас аннулировано.

Подняв голову, Тор сосредоточился на Избранной. Лейла стояла возле двери и смотрела на него, ее лицо было сдержанным, как на портрете, но глаза все еще блестели после их спора.

Схватки не на жизнь, а на смерть.

— Прости, — сказал он отстраненно.

Лейла резко качнула головой.

— Я не стану извиняться за то, кого я люблю. На самом деле я благодарна, что такова моя судьба. Если бы я полюбила другого, то не стала бы такой сильной под действием обстоятельств… и нет ничего плохого в том, чтобы познать себя и свою силу.

Аминь, подумал он.

— Тор, ты поступишь правильно, — сказала Избранная. — Слышишь меня? Ты сделаешь правильный выбор, и ты убедишься, что Кору не будет причинен вред.

— Я не могу отвечать за весь мир.

— Нет, но ты можешь отвечать за себя. Именно этот урок я недавно усвоила.

***

Лейла сразу же вернулась на ранчо. И войдя в дом через раздвижную дверь, она закрылась внутри и прислушалась. Кор еще не вернулся, и это к лучшему. Не нужно ему знать, что она поняла, кто именно стрелял в него, или что она защищала его перед Братом.

А также о том факте, что она раскрыла информацию о его отце.

Дражайшая Дева… эм, Озабоченный Лэсситер… она надеялась, что Тор будет держать рот на замке.

Мужчина, познавший боль от потери своей шеллан и нерожденного ребенка, не станет убивать родного брата. Просто не сможет.

Спустившись в подвал, Лейла направилась в ванную, желая принять душ. Но она застыла, увидев свое отражение в зеркале над раковиной. Она все еще была в мантии Избранной, которую надела после ухода Кора, белые складки были знакомы ей как ее собственное тело, волосы.

Потянувшись к поясу, она развязала узел и скинула с плеч и рук тяжелую ткань.

Держа перед собой мантию, Лейла подумала о долгих годах, что носила эту форму. Даже после того, как Фьюри освободил их, она продолжала носить мантии на постоянной основе. Удобные, в них было легко передвигаться, и также они успокаивали душу — так ребенок цепляется за свою детскую игрушку или плед.

Мантия также являла собой символ.

Не прошлого расы, а ее собственного.

Лейла аккуратно и с уважением свернула полотно.