Избранный

Казалось подобающим оставить свет не включенным, он чувствовал, что делает что-то тайное, сакральное… и, может, он неверно выбирал слова.

Но правильные его не заботили: на задворках сознания он понимал, что это — от лукавого. И действительно, сев в южном углу своей спальни и положив перед собой книгу, ему показалось, что она была полна тьмы и теней.

Тро не стал зацикливаться на этой мысли. Важна лишь его цель.

— Я в вере и вера во мне, — бормотал он, когда Книга раскрылась сама и зашелестела страницами. — Я в вере и вера во мне…

Книга нашла нужное место, и страницы начали испускать легкое свечение, словно чувствуя, что его глазам нужна помощь.

— Как мило с твоей стороны, — сказал Тро, погладив Книгу по раскрытому переплёту.

На пергаменте появились буквы Древнего Языка, и Тро быстро прочёл задание. Так, ингредиенты. Ему нужны…

Раздалось дребезжание у кровати. А также в шкафу.

Вещи, что он собрал в кладовой, магазине, кухне и гараже, самостоятельно поползли по восточному ковру, пачки со специями, бутылка красного винного уксуса, пластиковая бутылка от колы, в которую он залил машинное масло из винтажного «Ягуара», провизия — все поползло к нему извилистыми дорожками.

Все материалы образовали полукруг перед ним, как школьники, ждавшие, когда их вызовут к доске.

— Что ж, а это удобно…

Услышав грохот, Тро повернул голову. Что-то громыхало в ящике бюро, словно стучалось в дверь.

Нахмурившись, Тро поднялся и сократил расстояние. Открыв ящик, он увидел как один из его кинжалов, оставшихся от прошлой жизни, просился наружу.

— Да, и ты пригодишься.

Он схватил рукоять и, ощутив её в своей ладони, вспомнил своих соратников. Подумал о Коре."

"Ощутил неожиданную, но хорошо знакомую грусть. Когда он впервые придумал план по свержению Рофа, он поразился своей смелости и даже поверил, что отчасти он безумен. Но потом он связался с Глимерой и нашел там поддержку, солидарность его взглядам и ресурсы для борьбы с «прогрессивными нововведениями» Слепого Короля.

Которые противоречили интересам аристократии.

На волне отчуждения и недовольства, он, с помощью манипуляций, подчинил Глимеру своей воле, и тем самым подсел на чувство власти. Воистину, он наслаждался её вкусом в начале своей жизни, еще до того, как произошла трагедия с его сестрой, в результате которой он попал в лапы Кора и Шайки Ублюдков.