Избранный

Когда что-то аналогичное произошло, когда она выходила за парадную дверь, еще один мужчина, которого она видела в этом здании, убрался с ее дороги, Тэрэза засомневалась, а не подхватила ли она заразную болезнь, которую чувствовали другие расы?

С другой стороны… черт, а если они узнали, что она — вампир? Без понятия, чем она могла себя выдать, но почему еще эти парни смотрели на нее как на динамит с прикуренным фитилем?

Ведь, да ладно, они все были под кайфом, но коллективный психоз против женщин с темными волосами был маловероятен.

Тем не менее, какой смысл расстраиваться, раз это обеспечивало ей безопасность? Если, конечно, вопрос не в её видовой принадлежности, тогда у нее серьезные проблемы. Хотя, разве можно верить слову таких людей? У наркоманов частенько бывают галлюцинации, разве нет?

Оказавшись снаружи, Тэрэза помедлила.

Так, вау. Снег. Повсюду… снег. Должно быть, выпало целых три фута, а ветер, который не давал ей заснуть днем, намел целые сугробы.

Уходя, она не удивилась тому, что дорожка к дому, какая-никакая, разумеется не была расчищена.

Да, тротуар также не был расчищен. Ничего удивительного. Оглянувшись по сторонам, она подумывала плюнуть на все и просто дематериализоваться, но нет. Солнце село, но на улице стояли сумерки, и слабый свет города, отражаясь от снега, усиливался.

Ее непременно заметят, поэтому нужно найти укромное местечко.

Пройдя два квартала, Тэрэза, кутаясь в пальто, ощутила, как уши горят от холода.

…дематериализовалась позади Ресторана «Сал».

Приняв форму, она увидела, как две машины припарковались перед входом для персонала. Человеческий мужчина и две женщины покинули свои автомобили, и, не переговариваясь, проворно направились к двери, будто опаздывали или жутко мерзли.

Тэрэза последовала их примеру, поймав тяжелую панель прежде, чем та захлопнулась, а потом стряхнула снег с ботинок на коврике сразу за дверью.

— Привет.

Подняв голову, она увидела очень привлекательного человеческого мужчину. У него были русые волосы, глаза ярко-голубые, цвета текстовыделителя, и квадратный подбородок, отрезанный словно по линейке.

— Ты новенькая? — спросил он.

— Да.

Он протянул ей огромную ладонь.

— Я — Эмиль.